Серебряный ветер

Звенит девичий смех, раздается «белый перезвон» берез, вызванивают ивы, звенят удила, «со звонами» плачут глухари, заливаются бубенцы, слышится «дремная песня» рыбаков, шумят тростники, играет то тальянка, то ливенка. Спас пахнет яблоками и медом, ели льют запах ладана. Кругом – мягкая зелень полей, алый свет зари, голубеет небесный песок, кадит черемуховый дым. У его героинь «красной рюшкою по белу сарафан на подоле», синие или украшенные шитьем платки, а герой – в белой свитке и алом кушаке. Полыхают зори, рощи кроют синим мраком, впрочем, мрак может быть и алым, на воде – желтые поводья месяца.

Синее, голубое, алое, зеленое, рыжее, золотое брызжет и переливается в стихах поэта.

Сельская жизнь предстает в светлом и радостном ореоле, с ней связываются самые лучшие чувства и верования поэта. Родная рязанская изба и Приокские просторы обретают сказочную красочность:

Полыхают зори, курятся туманы,

Над резным окошком занавес багряный.

Вьются паутины с золотой повети.

Где-то мышь скребется в затворенной клети…

В ранних стихах Есенин открыто романтизирует деревенское бытие.

Любуясь особенностями деревенской жизни, картинами природы, он стремится не просто донести до читателя свою радость от их видения, а передать, заразить его ощущением полноты и красоты жизни. Светлый и радостный колорит кажется преобладающим.

Однако за бросающейся в глаза красочностью и многозвучностью в его стихах всегда виднеется нечто грустное и печальное. За мироощущением радостного приятия земного бытия чуть сквозит, чуть брезжит, но обязательно присутствует некая тайна – тайна краткости, конечности человеческой жизни, хрупкости человеческого счастья.

В самых, казалось бы, радостных стихах где-то глубоко внутри затаивается боль. А это, в свою очередь, обостряет восприятие красоты жизни, высочайшей, непреходящей ценности человеческого счастья. У Есенина нередки картины разлук, панихид, похорон («мимо окон тебя понесли хоронить», «звонки ветры панихидную поют», «похороним вместе молодость мою» и т.

 п.). Часто его героям судьба не дает возможности соединить свои жизни.

Вариации подобных мотивов широки. Но во всех этих стихах даже самая смерть (скажем, в «Хороша была Танюша…», «Зашумели над затоном тростники…», «Под венком лесной ромашки…» и других) выступает не как реальная кончина, гибель, а как поэтическая метафора несбывшихся желаний, сожалений о возможном, но утраченном или недоступном счастье.