Сезоны Персефоны

Из этого костюма давно и безнадёжно пора было вырасти ради настоящего волшебства… которого, быть может, в ней и не было никогда.

Персефона застыла перед полкой с травами, внезапно растеряв веру в их чудесные свойства. В конце концов, кто она, соплячка с именем греческой богини, против тех сил, что едва не добили опытного следопыта, умеющего видеть поболе простых смертных? Разве её скромная жатва может согреть, излечить, уберечь?..

– Ты сильнее, чем думаешь.

Там, у водопада, Артемис сказал Персефоне то же самое – правда, на своём языке, и девочка не запомнила слов, зато уловила смысл.

Нужные травы сами запросились к пальцам. Тихо зашипел чайник, баюкая лесного гостя, который и без того был готов заснуть прямо на полу.

– Погоди, не отключайся, – Персефона схватила Артемиса за плечи, – выпей сначала.

После травяного чая охотнику и впрямь стало лучше: руки перестали дрожать, а взгляд – метаться по углам в поисках незримой угрозы, и Артемис с облегчением прикрыл глаза.

– Будь мне сестрой, Персефона, – внезапная просьба была еле слышна, но настойчива на грани приказа. – И назови меня братом, когда… Когда придут они по следу моему…

Просьба была тиха и невыносима. Неназванное «они» страшило до икоты, но ещё сильнее пугала возможность потерять близкого душой человека, отказав ему лишь потому, что не о таком предложении от него мечталось.

– Буду, – прошептала травница. Её прохладные пальцы коснулись горячего лба Артемиса, откинув прочь косо срезанную прядь и призраки дурных снов.

Оборотная сторона

От брата Персефона уезжала с тревожным сердцем, хоть и оберег с травами ему сплела, и немного туманов для вейпа уговорила с собою оставить. Как доходило дело до того, о чём Артемис говорить не хотел – так становился он хуже самого стойкого партизана. Считал, будто блаженное неведение спасёт сестру вернее горького знания?..

Хм, нет же. Многое, что знала сейчас Персефона о существах иных сторон, открыл ей именно Артемис, который с этими существами встречался лицом к морде.

Впрочем, на излёте нынешнего октября Персефона смутно чувствовала, что запрет держится на честном слове, да и сама она давно уж не наивная эльфийская принцесса – вон, девочки с ресепшн в салоне красоты по имени-отчеству обращаются. А ещё ей мерещился скрытый надлом в душе Артемиса.