Сезоны Персефоны

Быть может, она смогла бы утопить дозу непрошеного волшебства в повседневной рутине, растворить его там без остатка и благополучно убрать на полку с гомеопатией. Но наутро после злосчастной встречи в сборе сушёной мяты обнаружилась плесень, вечером следующего дня об оконное стекло убилась лесная птица, а спустя неделю на маникюр явился волчок, передавший от Князя привет.

– Любит он всё живое да прекрасное к себе тащить, – колко щурился на солнце Артемис, слушая рассказ Персефоны. – Всё, что по весне расцвело да по лету вызрело, во что люди душу и дар свой вложили…

«Вот почему творческий клуб», – осенило Персефону.

А Артемис, помолчав, добавил:

– Прости меня.

Персефона аж воздухом подавилась, схватила брата за плечи, пытая его с изумлением: за что простить, когда она ему вообще-то жизнью обязана?

Вот тогда-то, припёртый спиной к ближайшему дереву, признался Артемис, что многие годы был лучшей княжеской гончей, да давно покинул свиту после ссоры с Владыкой – и нынче чует, что развязка близка.

Потому все эти годы и просил Персефону держаться в Самайн от себя подальше. А ещё добавил, что Дикая Охота – не совсем то, чем кажется, и романтические истории про сидских лордов да смазливых человечьих барышень – лишь вершина айсберга. Точнее, пищевой цепочки.

Чёрная пятница в мире тонких материй. Битва всех против всех в едином стремлении отхватить кусок энергии, да побольше, чтобы хватило сил пережить Долгую ночь. И кто не спрятался, тот виноват. А кто осаживал чересчур разгулявшихся, виноват вдвойне.

«А подруги-травницы полагали, что Артемис назвал меня сестрой, чтоб не сожрать по ошибке», – постыдное воспоминание прошило Персефону коротким разрядом; она едва удержалась от желания сорвать стоп-кран и бежать по рельсам назад, крича во всю глотку о том, что доверяет и не боится. Нет, ну правда же: и браслетиком пометил, как особого гостя на рок-фестивале…

…Или это была метка для Князя? «Вот тебе, Владыка, подарок в виде моей названой сестры, я-то сам ни на что не претендую…»

Теперь Персефона готова была рвать стоп-кран, чтобы, вернувшись, надавать братцу пощёчин и потребовать признаний.

Может ли быть, что лжёт ей Артемис, изящно разыгрывая общую партию с Осенним князем, и гонит на флажки, будто добычу?

Колбочка с нездешними туманами была извлечена из сумки, высмотрена на просвет сквозь прикрытые ресницы: нет, тёмных сгустков и волосиков порчи не было и в помине. Был только тёплый янтарь осеннего света.