Зимние истории

Если резкий порыв ветра сдует эту пыль, останутся только темные страшные впадины.

Но Майя не могла отпустить. Как и не могла объяснить даже лучшему другу, в чем суть ее одержимости. Он бы не поверил. Никто бы не поверил. Она сама далеко не всегда могла, но запретила себе сомневаться. Не позволяла сомнениям подточить и без того истончившуюся грань реальности и ее собственной личности. Разрывы во времени существуют. Провалы, кротовины, черные дыры, порталы. В них залетают редкие колючие снежинки, пожухлые осенние листья, цепочки невольно оброненных слов, еще не написанные книги.

Где же, где же тот момент, когда ее время свернулось немыслимой петлей Мебиуса? От горячего дыхания морозные письмена на стекле начали расплываться, а она продолжала перебирать в уме четки сцен и событий.

По улице прогрохотал, стуча костями рессор, трамвай. Темные силуэты людей и машин стали похожи на небрежные татуировки на белом снегу. Подмороженные воробьи на карнизе болтали о чепухе. Ровно как и они в уютном тепле заваленного книгами и несвежими кофейными чашками кабинета Александра Берга.

Стекающее грязным потоком с крыш рыжее зимнее солнце журчало в водосточных трубах. Путалось в волосах, пахло медом и пыталось расцветить бледные щеки. Ночь с мягким шорохом опускалась на улицу и делала фигуры прохожих похожими на изломанную мебель.

– Смотри, когда нет прямых указаний на пол главного героя в историях от первого лица, читатель чаще всего ориентируется на пол автора. Поэтому кажется, что твой повествователь – женщина, пока в третьем абзаце не спотыкаешься о «я бы мог».

Лучше сразу дать понять читателю, с кем он имеет дело.

– Поняла, поправлю.

Она впервые была в гостях у Александра. До этого ее тексты они обсуждали либо онлайн, либо в ближайшей к метро кофейне. Уговорить его стать ее литературным наставником и помочь в написании первого романа в новеллах даже за гонорар было непросто. Но Майя умела быть упрямее банковского коллектора, когда ей страстно чего-то хотелось. Друзья в шутку называли ее в такие моменты «бронепоездом».

Она хотела написать свой «Танец со временем» и верила, что помочь ей в этом мог только Александр Берг. Язвительный, неряшливый, с намечающимся брюшком, но все еще харизматичный, обласканный критиками, дважды разведенный, раздражающе гениальный писатель.

– Ну а вообще, как вам мои тексты?

Она внутренне всегда ежилась под его взглядом, который не то чтобы ее раздевал, а будто свежевал, а потом рентгеном просвечивал каждую косточку.