Inselstadt: Город-остров

К тому же на этот раз город был в настроении навести красоту хотя бы в мелочах.

Так началась замена всех пяти мостов. Так на месте безымянных калек, наспех собранных из железнодорожных рельсов и разнокалиберных деревянных перекрытий, появились Белый мост и Кружевной; широкий, словно сцена, мост Артистов и изящный вантовый мост Свиданий – для последнего Йоахим заложил двойной запас прочности, предвидя обрастание его перил брачными звеньями, которые каждая пара молодожёнов стремилась замкнуть над водами Альбы. Но более всего архитектор гордился проектом моста Удачной сделки – первого разводного моста в истории Хафенбурга.

Словом, когда Йоахим вновь объявился в «Циннамоне», пекарня уже успела обзавестись парой столиков на тротуаре и парой незатейливых пасторалей на стенах.

– Мне не нравятся эти картинки, – проследив за взглядом архитектора, призналась Катарина. – Ни сюжет, ни исполнение. Но это лавочка Греты, ей и решать. Впрочем, перемена формы не испортила содержания. Вы давно не заходили, Йоахим. Надеюсь, новая обстановка не оттолкнет вас окончательно.

В глазах Катарины плясали юные бесенята. Йоахим почувствовал, как его губы против воли трескаются, словно древесная кора, вспоминая, как это – улыбаться.

«Мосты не отпускали меня», – собрался ответить архитектор, но на кухне что-то грохнуло, лязгнуло и покатилось по полу.

Йоахим остался один: час был поздний, добропорядочные граждане уже сидели по домам, а недобропорядочные – по барам. В глубине кухни две уставших женщины пытались вернуть на место вылетевший металлический противень.

Архитектор решил, что так быть не должно и что ему ещё достанет сил заменить обеих. Тем более, что злосчастный противень умудрился погнуть направляющие и залезать обратно категорически не хотел.

– Мы не успеем испечь к утру всё, что делаем обычно, – запричитала Грета.

– Если позволите, я схожу за инструментами, – Йоахим, возникший за спиной почтенной фрау, напугал ту аж до икоты. – И попробую вам помочь.

Грета в замешательстве пожевала губами: она до смерти не любила чувствовать себя обязанной кому бы то ни было.

– Не беспокойтесь, фрау, – сломил Йоахим остатки её сопротивления.