Портрет

Не удивительно, что она стала кашеварить на две бригады, вскоре объединенные в одну. Ну а Люсе был прямой путь в помощницы к Поле, не бегать же девчонке весь день с тачкой, нагруженной доверху землей.

Грузовик покатил в Соцгород, немилосердно подскакивая на остатках булыжной мостовой центральной улицы Потехино, когда-то Вознесенской, а ныне имени III Интернационала. Слева и справа развевались красные флаги, а на центральной площади Ленина ветер надувал будто паруса растянутые на здании райкома транспарант «Да здравствует Первомай!» и большой красивый портрет Сталина.

Матвею вспомнилась занавеска на окне девушки, и он опять погрузился в обволакивающие теплотой грезы:

«Как же ее зовут? У нее должно быть необыкновенное имя. Наше, революционное! А вдруг она из буржуев? Нет, нет! Такого быть не может. А эти желтые розы – они для маскировки. Она наверняка выполняла задание в тылу у белых!»

Матвей даже не сообразил, что в таком случае девушка с картины была старше его лет на десять. Ему ведь только вчера исполнилось восемнадцать.

Да и то условно – дня своего рождения Зарубин не знал. В распределителе для беспризорных решили записать в документах 1 мая – пусть у мальчонки всю жизнь будет двойной праздник.

– Ревмира! – неожиданно для самого себя, а уж для ребят в кузове и подавно, вскрикнул Матвей.

– Что с тобой, Зарубин? – покрутил у виска Женька Кудрявцев. – Ты вообще сегодня странный, никогда таким не видел. То в музее стоишь как вкопанный, то сейчас орешь невесть что.

Что еще за Ревмира?

– Революция мировая! – торжественно провозгласил Матвей.

– Ты нас за дураков не держи! – отрезал Кудрявцев. – Не лыком шиты, кое-чего понимаем. Что за Ревмира? Я на нашем строительстве не знаю ни одной.

Матвей покраснел и покрепче ухватился рукой за борт. Он принялся всматриваться в степную даль с лесными островками, сбегавшимися ближе к горизонту в целый архипелаг.

– Мотька! – хлопнул приятеля по плечу Лешка. – Ты чего: вчера совершеннолетним стал и сегодня с катушек от этого поехал? Кончай хреновину нести! Футбол сейчас будет.

Иль забыл? У шестой бригады кровь из носу надо выиграть! Играть-то будешь?

– Буду, – выдавил из себя Зарубин и снова отвернулся к степи и лесным островам, на фоне которых ему чудился растворившийся в воздухе образ Ревмиры.

Я-5 лихо притормозил на повороте, откуда до видневшихся на горизонте темно-зеленых брезентовых палаток было с добрый километр, и остановился как вкопанный.