Портрет

Зарубин взглянул на часы: к Ревмире сегодня можно и не успеть. Но важные вещи бригадир поднял, самую суть ухватил, теперь настоящее собрание получится, с пользой для дела. С самого начала так бы следовало. Про девятый съезд и без того все знают. Мотька, хоть не комсомолец, все, о чем Кожемякин сегодня рассказывал, в газетах в прошлом году читал. Ладно, поймет Ревмира, если из-за собрания он в музей не успеет. Она бы сама на его месте никуда не увильнула, это точно, без байды.

Кожемякин перестал мять в руках свою кепку и положил ее на стол.

– Николай тебя зовут, не путаю? – он посмотрел в лицо Егорову. – Ты где до нашего строительства работал? Партийный, комсомолец?

– Я по армейскому набору сюда, срочную служил. Кандидат партии, только стаж кандидатский не успел пройти, теперь вот тут пройти придется. А до армии я сапожником был, считай, что кустарем. Женился, хочу жену сюда перевезти, так ведь тоже проблема: работы для девчат не хватает. И с этим надо разбираться. Многие планируют после строительства остаться, на шинном работать, жить здесь.

– Ты, Николай, давай не вали в одну кучу, – снова попытался взять бразды правления в свои руки Кудрявцев.

– Да погодь ты! – зашикали на него ребята. – Правильные вещи бригадир говорит. Раз уж собрались, то разобраться надо.

Кожемякин поднял руку. Голоса сразу смолкли. «Надо же! – удивился Матвей. – Во как умеет! Не зря секретарем к нам прислали».

Виталий расстегнул две верхние пуговицы на френче и прошелся внимательным взглядом по собравшимся. Когда очередь дошла до Зарубина, Мотька, не выдержав, почти сразу опустил глаза в землю. В мочках ушей стало немного покалывать. Кожемякин между тем начал говорить, снова, как и в начале собрания, ввинчивая фразу за фразой на отведенные им места:

– Николай, все вопросы твои правильные, по существу. Только ответы ты тоже знаешь. Не можешь не знать как красноармеец и, главное, как партиец.

– Так я еще кандидат… Я же говорил, – поспешил уточнить Егоров.

– А кандидат партии – это не партиец, что ли? – в обращенном на бригадира взгляде комсорга строительства сквозило удовлетворение от произведенного этими словами эффекта. – Ладно, Николай, не обижайся, – продолжил Кожемякин, – я твое политсознание под сомнение не ставлю. Да и никого из присутствующих тоже. Теперь о текущем моменте. Не хватает бетона? Правильно, можно сказать, нет его вообще.