Солнышко в банке

Вкуснотища необыкновенная!

Когда мороз стал уходить, сошёл с ума ветер: начал завывать, сметать снег с крыши и стучать в печной трубе. «Бу-бум-бум! Бах-бах!» – раздавались страшные звуки. Это колотил по крыше кусок железяки. Серёга в садике во время тихого часа с головой накрылся простынёй и бегал, как привидение, пугал детей. Подражая ветру, выл и стонал. Воспитательница поставила его в угол и нажаловалась маме. Мама попросила Серёгу повторить выступление дома и смеялась до слёз.

По вечерам мы с Серёгой частенько гостили у старичков.

Им было лет по сорок пять. Оба работали в конструкторском бюро на заводе: КаБэ, как сами говорили. Мы пили чай с клубничным вареньем, с пирогами, которые специально для таких случаев пекла баба Нюра.

Цыга устраивалась рядышком, а мы над ней смеялись. Как только принимался хулиганить ветер, она прижимала уши и выгибалась дугой: что за жуть творится на улице?

До чего она была хороша! Глаза блестящие, зелёные, уголками вверх, как у восточной красавицы. До чего чистоплотна! Умывалась по полчаса.

Сначала поднимала вверх переднюю лапку, осматривала. Вздыхала. Вылизывала лапку с убранными коготками, потом с выпущенными. Вокруг каждого коготка выкусывала лишнее. Тщательно слюнявила лапку и принималась за мордочку. Протирала макушку. Для мытья спинки Цыге приходилось садиться на задние лапки и поворачивать туловище.

– Как зайчик! – смеялся Серёга.

Холодное время года Цыга предпочитала проводить дома. В основном спала, кушала и слушала разговоры.

Даже поправилась маленько.

Наступил апрель. Мы вообще-то ждали, что весна начнётся в марте. Потому что март, как известно, первый весенний месяц. Но как бы ни так. Весна всё не начиналась и не начиналась. Наоборот – намело столько снегу, что в один из апрельских понедельников, пятого числа, мы не смогли открыть подъездную дверь. Обрадовались, конечно. Но не тут-то было. Мама подняла телефонную трубку. «Жжж-ж-жж-жжжж» и долгое «жжжжжж…». Это она набрала номер учительской 3-12-40. У нас телефонный диск жужжал громко-громко, когда из него вытаскивали палец, и он возвращался на место.

– Нина Ивановна, здравствуйте! Это мама Алёны Смирновой беспокоит. Нет-нет, не заболела. Просто опоздает, мы сейчас откапываться будем. Да-да, завалило чуть ли не до окон. Полкласса не пришло? Ну, тогда ладно. Появимся, когда сможем выйти. И Вам хорошего дня!

«На первый урок точно не успею», – радостно думала я, наблюдая в окно за неуверенными движениями дяди Вовы.