Дерево. Стендап-трагедия

Наш брак распался, и моя первая жена осталась в нашем городе с маленькой девочкой, нашей дочерью, а я покинул наш родной город и переехал в Москву.

Все эти годы я каждый месяц отправлял им деньги. Каждый год я приезжал в мой город и встречался со своей дочерью, но этого было недостаточно.

Это была моя вина, мой грех, мое проклятие. Я не любил женщину, но я не мог оставить ребенка. Это был не закон; это было правило, и я нарушил правило.

В Москве я встретил Анну и влюбился. Мы были молоды и очень бедны. Но мы знали, со временем у нас все будет хорошо.

Я писал, Анна работала дизайнером в газете, и мы были очень, очень счастливы. Счастливая семья – это хорошо для семьи, но не очень хорошо для драматургии.

Я помню этот день… это была суббота. Ранняя зима. Везде был снег и снег блестел на солнце, это был очень солнечный день.

Я ждал в холле. Анна вышла из кабинета, доктор шла рядом с ней, они обе улыбались и разговаривали. Анна подошла ко мне и дала мне что-то. Это было фото УЗИ. Я увидел голову и два маленьких крыла.

Я почти не помню тот день, когда родился Дэн. Утром я отвез Анну в больницу и вернулся домой. В полдень она позвонила мне и сказала: «Дэн родился».

Я увидел его на следующий день. У него было смешное сердитое лицо.

Анна сказала, это было кесарево сечение. Дэн был обвит пуповиной. Тогда я не придавал этому значения.

До года он был нормальным малышом. Только одно – он не спал.

Мы ложились в десять.

Он успокаивался в 5, иногда в 6 утра.

Я должен был просыпаться в 7, чтобы писать.

Нам нужны были деньги, поэтому я взялся за несколько крупных проектов – детективные сериалы для прайма. Очень дорого, очень много геморроя с поправками. Я писал три сериала одновременно. Не простая задача в нормальных условиях. Очень сложная задача, когда вы спите два часа за ночь.

Когда эти сериал вышли в эфире, я заметил – все истории были о детях. Похищения, педофилия, контрабандные бриллианты в детских подгузниках.

У всех моих персонажей были дети. В моих сериях сюжеты детские линии расширялись, вытесняя линии расследований преступлений. Если мой детектив приходил домой к свидетелю, тот говорил детективу: «Тихо! Дети спят».

Пытка бессонницей продолжались три месяца. Потом я нашел выход.