Межлуние. Том II

Помолчав, шаман притронулся к деревянным бусам, обвивавшими его шею многочисленными кольцами. На какой-то миг могло показаться, будто украшения засветились в полумраке.

– Тапива, ты помнишь, что я говорил тебе о Черном Древе?

Девчонка мгновенно обернулась.

– Конечно, отец. Оно тверже кости и защищает нас от невзгод. – И, немного помолчав, добавила: – Однажды ты позволишь мне увидеть покровителя леса и дотронуться до широких листьев, морщинистой коры и узловатых корней.

– Верно, – кивнул он.

– Ты обещал мне, это обязательно случится!

– Все так, – с добротой в голосе ответил шаман.

Мужчина взял длинную палку и разворошил потрескивающие угли, покрывшиеся слоем пепла, и ввысь, кружась спиралями и разлетаясь раскаленными светлячками, взметнулся сноп потревоженных искр.

Он посмотрел на дочь и увидел в ее широко распахнутых глазах то сокровенное желание, которое она пыталась от него скрыть.

– Я же уже взрослая? – с надеждой спросила она.

Шаман задумчиво осмотрел сидящее племя и встретился взглядом с вождем, чья сложная прическа была пронизана многочисленными седыми нитями старости.

Выдохнув табачный дым из длинной трубки, глава самиру выразил свое согласие.

– Да, – легко согласился он. – Ты выросла. Мы отведем тебя к Древу, под которым ты родилась.

– Решено, – подтвердил шаман. – У тебя будут бусы.

Не в силах сдержать эмоции, девчонка расплакалась от радости. Не прекращая улыбаться, Тапива забегала по поляне, чтобы поделиться своим счастьем с окружающими.

Она без умолку болтала, снова и снова повторяя о том, что достойна идти к Черному Древу. Даже сейчас, когда в джунглях царила тьма, ее сердце стремилось в путь. Если бы старейшины сказали бы ей о своем решении днем, то видят Луны, ее не удержали бы в деревне!

Не в силах устоять от соблазна, Тапива выбралась за круг света и встала на берегу реки, уносящей мутные воды в неизвестные дали. Ей не пришлось ждать слишком долго. Вскоре над силуэтами неряшливых пальм медленно поднялись два светила, поблескивая на воде прерывистыми отражениями, а джунгли наполнились мистическим сиянием.

Сидящие у костра шумно приветствовали появление бледного света и об ушедшей девчонке на некоторое время забыли. Племя завело новую песню, неумело восхваляющую простые радости, и Тапива, задрав голову, расставила руки, впитывая в себя лунный свет. Очень скоро она будет ощущать его совершенно иначе.