Хлябь. Повесть

Как случилось, что от него родился ребёнок – девочка? – этот факт, между прочим, не переставал изумлять Курта.

Но и тут умно воспользовался обстоятельством и нашёл ему практическое применение.

Уже в юности Эльза напоминала морской анемон. Привлекательная, мягкая хищница. Ежедневно девицу занимали два вопроса: что надеть и где получить удовольствие. Разумеется, ответы и были развлечением.

Родители развелись, когда дочь пошла в школу. Жена-истеричка, из-за нелепого страха и безумной ненависти к супругу, по его требованию, стала информатором советской разведслужбы и получила разрешение на выезд из страны.

Эльза осталась в Шлёсе, чтобы вскоре фатер отдал её капитану Вилену Никольскому. Сыну кагэбиста, одного из руководителей карательных мероприятий по депортации местных граждан в зону оккупации Германии и по зачистке области от нелояльных к новой власти. Сынок продолжил дело отца, поддерживая до пенсии новый порядок на вверенной территории.

«Так-так, – барон вернулся к приятному.

 – Раз, два – и в дамки». …Таким макаром он пролез на пастбище госуправления.

Решительные шаги ошеломили недоброжелателей. Жизнь вошла в своё русло. Разделилась на видимое и скрытое. «То, что и требовалось», – старая голова на тонкой шее всё качалась, забыв остановиться.

По закону подлости мысли переметнулись на совсем уж неприятную тему:

«Охотников вырезает Стась. А вот Дита… Моя старушка Дита… Зря я тогда погорячился с её высерком – Евой… Баба похожа на бомбу с часовым механизмом.

Что-то уже надо решать, пока дело не зашло дальше, чем может дотянуться рука его власти»…

«Ладно, кажется, хочу спать. Стась разбудит рано. Приятные выходные предстоят. Давно бы следовало размять старые кости…» – он забылся в коротком, но счастливом сне.

Глава 4

Дита

Коммунисты победили, и усадьба Шлёс стала советской территорией.

Название посёлка, частью которого было поместье Зумпфов, на роскошном лесном ковре, украшенном узором многочисленных рек и озёр бывшей Кёнигсбергской области, только выглядело исключением в мерёжке красных памятных пульсаров (Советск, Краснознамёнск, Гвардейск…) на границах с порубежными странами.

И в Полесске, как во всей области и за её пределами, память о войне будоражила незрелые умы внутренних и внешних реваншистов – побуждала заводить брагу, добавляя «изюм» ратных подвигов тевтонских крестителей.

В то же время Советы укрепляли балтийский берег.