Неупиваемая чаша

Развернувшись, он медленно подкатил обратно и на полную включились фары. Правая передняя и левая задняя дверцы распахнулись, на них легли угрожающе нацеленные автоматы. Ярко освещенная группа застыла в растерянности. Опустив стекло, капитан показал удостоверение стоявшему у кабины милиционеру:

– Сопровождаем груз. Почему остановили?

– Извините, ошибочка вышла. – Обернувшись к своим, он резко дернул рукой, указывая на пистолеты. – Уберите!

– «Волга» не милицейская, маскарад, – заключил капитан, провожая взглядом рванувшую с визгом машину, и кивнул на застывшего в столбняке водителя.

 – Испугался…

– Штаны сухие, но премия за вами, – пробурчал тот.

В полдень, на окраине Ленинграда, мы подъехали к складу, откуда месяц назад забирали книги местного издательства. Разгрузка заняла около часа. Симонян пересчитал упаковки и в своей конторке указал на большую сумку:

– Забирай. Считать будешь?

– Обижаешь, Ашот. Помнишь холодильник Митрича? Он приучил нас доверять, и не было такого, чтобы кто-нибудь сфуфлил.

– Как же, – улыбнулся Ашот, – знаменитый холодильник, в пол- стены, и весь набит деньгами, а подвалы пятиэтажки – книгами. Митрич был – «номер один». Ушли те времена… – погрустнел он.

– Да, в Москве уже всё контролируют бандосы. А у вас как?

– Тоже погано. Шеф ждал тебя, хотел поговорить, но вызвали на «стрелку».

– Не знаешь, о чем хотел говорить?

– Примерно… В столице выходит что-то интересное, а у тебя в типографиях вроде бы есть привязки.

– Передай ему, я – пас… там «солнцевские» окопались.

Стоит только завязаться – не развяжешься. И до нас уже докатилось: по пути сюда тормознули. Хорошо, добрые люди предупредили…

– Ну, тебя голыми руками не возьмешь, а спокойной жизни не было и раньше. Когда Среднюю Азию окучивали, с «Анжеликами», тамошние менты на говно изошли – искали наркоту, а у нас одни книжки. Они их сроду не читали, – развеселился Ашот.

– Сейчас всё серьезнее. Не пришлось бы тебе опять мучить студентов сопроматом.

– Я с удовольствием, но кто будет оплачивать учебу и готовить приданое моим пятерым армянским невестам?

– Тяжела доля бракодела, – посочувствовал я, поставил сумку на стул и открыл молнию…

Плотно уложенные пачки денег смотрелись солидно, а что наших лишь небольшая часть – не заботило.

Заботило, как бы довезти и со всеми расплатиться. После ночного приключения возвращаться на машине не стоило: закидать гранатами сопровождение и расстрелять остальных много ума не надо.