Ах, Таня, Танечка, Татьяна!

* * *

Люблю я серьги, кольца и браслеты,

Люблю я яркие букеты.

Мне поднимают настроенье комплименты,

Я обожаю новые жакеты,

Кино, театр, поездки и конфеты.

Люблю я море, лес и реку.

А свежим воздухом я надышаться не могу.

Люблю лесные ягоды, грибы,

Люблю я снег – скрип под ногами от ходьбы.

Люблю людей и с ними пообщаться.

Люблю друзьями восхищаться.

Люблю я лето и весну – за это все

Тебя я, жизнь, благодарю.

* * *

Ах, эти женщины!

Не любят у себя подруг —

Красивых, умных, гордых,

Незаурядных, честных, добрых,

Прямых и искренних – других.

Уж как стараются придраться

И в жизни чьей-то покопаться,

Найти изъян, приврать и опорочить.

И постараться головы морочить.

И зависть гложет их, что сами не такие.

Как трудно среди них и умной, и красивой!

Ещё и навсегда ранимой.

* * *

Отмокнут в ванной мысли, тело.

На полчаса уйдут проблемы.

Как бы хотелось этот миг продлить —

Хотя бы здесь счастливой быть!

* * *

Мне думалось, что женщина я слабая.

А оказалось – посильней любого мужика.

Когда и счастье, и любовь меня оставили,

Когда судьба вцепилась мне в бока,

Откуда ж силы тут берутся,

Когда их не должно бы быть?

И вот дела все удаются,

И всё сама смогу решить.

Но хорошо побыть бы слабой.

Наверно, так должно и быть.

Но сколько нас и по ухабам

Идут упрямо, чтобы жить.

И тянем мы детей и внуков,

Забыв о жизни-то своей.

Но где же всё-таки мужчины?

Нет ни мужчин и ни мужей.

* * *

Как на известной всем картине,

Всё в прошлом, у меня все было.

Воспоминания, кружась, несутся мимо

И вспоминается хорошее —

Что сердцу было мило.

Вот детство – летний ясный день.

Вот юность – вся в сиреневом цвету.

Вот зрелость – счастье, горе, слезы, смех.

И вот пугающая старость на носу.

Ах, как не хочется стареть!

До боли быстро жизнь промчалась.

И где былая свежесть, красота, успех?

На фотографиях, да в памяти осталась.

* * *

Никто не должен видеть слез моих,

Никто не должен знать мои терзанья.

Не знаю, все ль хорошо у них,

А у меня одни страданья.

Устала я – ну, сколько ж можно?

Нельзя ли там-то, наверху,

Распоряжаться осторожно?

* * *

Татьяной Лариной себя я в детстве ощущала.

Её словами говорила, чувствами жила.

И также ночью я «Онегину» писала,

И также сердце от любви и страха трепетало,

И также я любовь на годы сберегла.