Небо 27

Матье некоторое время стоит перед картиной, которая уже не принадлежит ему, а потом резким движением правой руки открывает комод и достаёт оттуда наполовину пустую бутылку виски «Бим». Несколько секунд он крутит её в руках и вдруг с каким-то вздохом то ли тоски, то ли облегчения открывает её и делает глоток прямо из холодного горлышка. Теперь можно и закурить. Две стодолларовые бумажки так и лежат на столе, и Матье изредка поглядывает на них, словно опасаясь, что они исчезнут. Внезапно он хватает одну, втягивает голову в плечи и врывается в дверной проём навстречу уже наступившей новоорлеанской ночи.

Бар через дорогу ещё открыт, несмотря на то что посетителей почти не осталось. Джимми скучает за прилавком, то и дело подбрасывая в воздух пятицентовую монетку ногтем большого пальца.

– А, Матье, старик! Так быстро управился?

– Ерунда. Он оказался проще, чем я думал.

– А моя комиссия, а, брат?

Матье роется в карманах.

– Десятки хватит?

– Смотря сколько он отвалил тебе.

– Двести, Джим. Двести чёртовых баксов!

– Да ладно?!

– Ага. А, чего уж там, бери двадцать. И плесни-ка мне из той бутылки. Это, конечно, не бог весть что, но ничего лучше у тебя всё равно нет.

– Как скажешь, Матье. За счёт заведения, разумеется. Двести баксов! И что же за картину ты ему подсунул?

– Да так… Сам толком и не понял. Купил её пару месяцев назад у какого-то бодяги на рынке Ривер Роуд.

– Совсем неплохая. А всё-таки, Матье, тебе не кажется, что он, это… переплатил чуток, а?

– Знаешь, Джим, я тебе вот что скажу. Каждый носит в себе что-то, за что ему приходится расплачиваться всю жизнь. Этот мужик – Барри, я думаю, он ещё дёшево отделался.

– Ну ладно. И что же там было, Матье? Ну, нарисовано?

– А мне-то откуда знать? Я же сто раз говорил тебе, чувак, я ни хрена не смыслю в искусстве.

Небо 25

Андрей вышел на балкон и по привычке поднял голову. Утро было лёгким и невесомым, и тёплый задорный ветерок осторожно развевал его примятые сном волосы. Солнце нежно погладило его по лицу, и он, чуть сощурившись, направил свой взгляд вверх – туда, где на изящно-голубом и по-летнему задорном небе проплывало небольшое, но очень фактурное облачко, идеально вписываясь во всеобщий покой и безмятежность.