Еловый блокнот

И мнешь (не в себе!) черный кнут и хомут коровий,

И пахнешь соляркой и тьмою – святая эссенция!

Но я на тропе, на ветру – на последней ступени,

И ложь запоздала, и заповедь душами высечена.

Оливы распяты. Осины дрожат от пения.

И трусость костьми – под ноги! Сотнями тысячными!

Лучше спрятаться в эту ржавую клетку,

В такт незаметно уйти, опрокинув правду.

Страница из древней книги – потухшая, редкая

Сгорит под северным небом музейным крафтом.

Себе, любимой

Если бы я был

маленький,

как океан, —

на цыпочки волн встал,

приливом ласкался к луне бы.

Где любимую найти мне,

Такую, как и я?

Такая не уместилась бы в крохотное небо!

    В. Маяковский

Смачно целует боль в макушку меня.

Бьет с размаху – пощечину мне – разлукой!

Рыжий и бестолковый Тяни-Толкай

Обжег копыта о паперть, поранил руку.

Рога все длинней и тянутся в вышину —

Туда, где ястребом я вонзалась в громы.

И думалось мне, что не ветер, а я крушу

Этих глыб белесых небесные легионы.

Не нищенкой с протянутою рукой —

За любовью. Требовала! Горела!

Рвала струны арф, и достался такой лихой,

Такой огнедышащий зверь с человечьим телом.

Изгрыз он меня и выплюнул кости в овраг,

Помахав хвостом своим куцым, скрылся.

А я все твердила: «любимый и милый враг,

В последний-ка раз поцелуй ты мои ресницы!»

Но я шире неба и тяжелее звезд,

Вернее клубка Ариадны и тоньше улыбки сфинкса,

И голос мой укрепился и дар подрос,

И мчусь я вперед Артаксерксовой колесницей.

У меня сотня ног и не меньше десятка рук,

Я ползу скарабеем на новые Эвересты.

Святой сказал: «Если пустыня вокруг,

Значит, ты искушаешься в этом Христовом месте».

Пусть боль застоялась в дельтах моих рек,

Огонь фениксов растревожит ее кадило.

На самом деле, я всего лишь маленький человек,

Которого тьма пока что не победила.

Слепая

В гуденье и рой падала босховских чудищ.

Плутала, как Данте в адовой белизне.

Когда ты «Честер» свой до конца докуришь,

Я буду сном твоим и растворюсь во сне.

Последнее

Последнее – преданная.

Последнее – гордость.

Стихо-Творение.

Трав прорезь.

На сокровенное

Зло посягнувшее —

Черною пеною

Лучшее рушило.

Только архангел

Сбросил покров

В бездны забвенья

Ров.