Еловый блокнот

Омуты

А ты умеешь нырять так же в омуты?

Когда небо вспорото, и камыш волнуется?

Ты умеешь так же щуриться,

Когда пальцы ветра гладят шею кедра?

Вряд ли, гордый, своенравный воин,

Ведь ты меня достоин

и знаешь это.

В это лето. Когда комета режет черный палец Укко.[6 - Укко – верховный бог-громовержец в карело-финской мифологии.]

Ни звука. Тишина. Болота.

Я слышу что-то: звуки, мантры, ноты.

И завтра будет Чистая Суббота —

Нырни-ка в омут!

Нил Столбенский

Снова радуги воют, звенят, обливается потом баня.

Я за Грузию пью, протяни-ка мне рог бараний!

Рог бараний, скрученный также, как сердце нынче.

Можно я поживу на отшибе, как дым, по-птичьи,

По-паучьи, по-заячьи, по-щучьи, по-над светом.

Я отныне пою воронике: «Ну где же, где ты?»

Я – примета, огонь, перелив, запоздалый поезд.

Ты вернешься в ночи, я брожу, собираю хворост.

Ты вернешься и снова исчезнешь: таков обычай,

Посему я живу на отшибе, как в старой притче.

Олонец. Деревянный сруб, все как встарь – по-клетски,

И дежурит в часовне один только Нил Столбенский.

Валентину Александровичу

Он был храмом, часовенкой северной,

С вросшей в землю наполовину дверью,

Ведь никто не мог пройти.

Есть такое суеверье:

Обычному смертному нелегко найти

Тропку заветную, вьющуюся меж орешника.

Вода в нём была вешняя, квас крепкий,

Сваренный из мудрости – в поставец наливаемый.

Обнимали мы нечто великое, могучее, первобытное,

Страстное, необратимое,

но озерцо покрыто тиною, камышом да люпином.

Лепнины не было – лишь суть, пронизанная Богом.

Он шёл своей дорогой: пыльной, одноногой.

Немного нас провёл след в след.

Сед этот снег и светел, как лучина

В светце. На святцы выбирают имя.

И на оконцах иней. И на щеках он тоже.

Морозит кожу.

Но мы поём и вспоминаем лишь одну из всех дорожек,

Ведущую сквозь ели – не в село, а в Знание и Память.

Часовенка стоит, и он стоит, прищурившись,

И свет не тает.

Он машет нам.

Он – храм.

Твоя лыжня

Лыжи не смазаны. По каким снегам стремглав

За алтарным лосем петлять через сосны и мхи?

Леменкяйнена хриплый напев да стальной рукав —

У таких мужей речи сладки, лихи!

Не угнаться мне за понурой луной. Стрелять в упор.

Сбивать голубую пыль с обнаженных лап.

Жизнь! На какую долю секунды великий вор

Променяет тебя на золото? Если слаб

И труслив – променяет.