Еловый блокнот

В этой фиолетовой обители

Воспитали меня ива, тополь, клен.

Облепиховые руки обнадеживали,

Лучше ли подруги не сыскать?

Принимала мир дубовой кожею,

Янтарем ковала ног немую стать.

Этот лес был веским, вепсским, гордым,

Глушью разметавшейся души.

Он был коридором духов, норной,

Древней тайной в сущность бога вшит.

Он ворчал, ворочался медведем,

Воздвигал, лелеял, вспоминал.

Сосны обивал горящей медью,

Пил холодную левкоевую даль.

И следы моих березовых сандалий

Медуницею пахучей украшал.

Стать иной возможно ли? – Едва ли.

Будь собой, еловая душа.

Мурашки

Мурашки по коре, смола по венам,

Листва – недорогое украшенье.

Стою одна. Всегда одна. Смиренна.

Ты, верно, выбрал мудрое решение.

Неметь на папертях, кусая молча ногти,

Дрожать от страхов и грехов – увольте! Нынче

Богиня молодости в пене или в Ноте

Рождалась, словно слезы Беатриче.

Бог милостив. Он примет, оправдает,

Он знает твои будущие казни.

И ты стоишь, как статуя литая

В его прекрасно-древней вечной власти.

Века, предательства, молитвы, суеверья —

Я все перенесла, перемолола.

Сплошная лента из числа бессчетных серий,

Вкраплений серпентинового пола.

Сегодня лишь озноб – душа простыла,

Одна средь всех – чужое прегрешенье!

Ты знаешь, это жутко и постыло,

Когда Иуда дышит прямо в шею.

Забери меня отсюда

Забери меня отсюда. Душно.

Пахнет клевером и страхом лошадиным.

У забора зацветает нежно груша,

Вишня, яблоня и дикая малина.

Ты вернулся, как в лихие непогоды,

Ты моё спасение от были.

Ты прощание, прощение природы.

Разве Бога можно пересилить?

Разве стоит разбивать с размаху,

Рушить то, что создано елейно?

Мы достойны счастья, а не краха,

Смеха Коры, радости Елены,

Всех чудес да Винчи, Рафаэля,

Голоса Мадонны и Младенца.

Я все вспомнила: как звонко церкви пели,

Мраморные парапеты Древней Греции,

Холод рук пред зеленью Анубиса,

Робость пальцев ангелов Рублева,

Вздрогнувшей Помпеи улицы,

Взмах ресниц и смелость Гумилева,

Дробность Маяковского, Цветаеву,

Хрупкость звезд Рубцова и Есенина,

Омут сказки Льюииса Клайва,

Солод гроз, прудов и воскресения.

В феврале – метели непокорны,

В мае – тонок луч цветка сирени.

Слышу зов божественного горна,

В нем – мой рок, пощада и смиренье.

Барашки

Мои волосы пахнут лиственницей,

И ресницы мои – трава.