Оставаться сумасшедшей?

После умывания и утреннего кофе насморк куда-то делся, кашель исчез. Евгения и впрямь почувствовала себя обновленной, будто купание состоялось не во сне, а наяву.

Странный смайлик

Уголки больших выразительных Машиных губ сильно поднимались вверх, когда она улыбалась, и оттого ее лицо напоминало, как сейчас говорят, веселый и счастливый смайлик. Если смайлик круглый, то лицо у Марии довольно вытянутое. Ей это ужасно не нравилось. Хотелось, как у красавицы старшей сестры Гали, круглое. Она ее обожала и во всем хотела на нее походить.

– Вот скажи мне Галька: «Белое – черное, а черное – белое» – и я поверю, хотя все остальные будут утверждать обратное. И сделаю все, что она скажет. И умру за нее, если она скажет!

До смерти, слава Богу, дело не дошло, но старшая сестричка пользовалась беззаветной любовью младшей.

– Мяу, – жалобно мяукала она, не сводя глаз с кусочка хлеба в голодные военные времена.

И Маша отдавала, хотя сама постоянно хотела есть – ведь котеночком просит ее кумир, ее бог – Галька! Однажды увидела это мама сестер.

– Ах ты, бессовестная! – заругалась она на старшую. – Ведь она умрет с голоду. Смотри: какая прозрачная!

Гале стало жалко сестренку, и она перестала просить у той выданную пайку хлеба.

– Ты боишься Галю? – спросила как-то Валя, одноклассница Маши.

– Неет! Я ее очень люблю!

– Ты делаешь все, что она велит. Я думала: боишься.

– Я ее очень люблю! – с каким-то неистовством повторила Маша.

Мария очень хороша, хотя и отличалась от Гали.

Обе среднего роста, с невероятно тонкой талией и редкостно красивыми ногами – крепкими и изящными одновременно.

У обеих сестер были огромные глаза с искорками в уголках и невероятно длинные черные ресницы, загибающиеся кверху, чуть ли не до густых темных бровей. Глаза веселые, распахнутые, ярко-голубые у Маши, и зеленые у Гали. А улыбки их с сильно поднятыми вверх уголками губ напоминали смайлики, счастливые и озорные.

Мария рассказывала про Галю каждый день по несколько раз в день уже лет сорок.

– А все-таки я добрее тебя, – и опять лицо, как вытянутый смайлик. Только какой-то неприятный – не то, чтобы злой, а … безумненький!

Мария прикрыла рукой зубы, хитренько прищурила глаза и потрясла головой.

Евгения не хотела соглашаться с этим, но и спорить тоже не хотела.

– Нуу, – протянула она.

– А что? – Мария опять потрясла своим смайликом.