Оставаться сумасшедшей?

– Она не выговаривает дробь, говорит: гроб. Все смеются, – сквозь слезы улыбнулась и Машина мама.

– Следите за ней, а то сами знаете… – война, – милиционер взял под козырек и вышел со двора.

– Вот какую древность помню, а что было минуту назад – забыла! – нервничает Мария.

– А почему вы из Москвы уехали? – спросила Евгения.

– Голод, милая моя! – Мария развела руками. – Да и болела я там постоянно. Все время в больнице лежала. Врачи так и говорили: «Хотите, чтоб эта девочка жила, уезжайте в провинцию!».

– Папка во время войны говорил нам, – продолжила Мария, – что когда она закончится, хлеба будет вдоволь. Мы не верили, спорили с ним: «Ой, неправда это! Хлеб на столе лежит, а мы не едим, да?..» – «Да». А ведь наступило такое время.

Соседи

– Сижу, как сыч, одна! Можно кофейку прийти попить? – спросила по телефону Мария.

– Приходи, – ответила Евгения.

Мария жаловалась, что совершенно не выносит одиночества. Это Евгения знала хорошо. Когда много лет назад разбились на мотоцикле ее братья, Мария требовала отвлекать ее от трагических мыслей. Евгения понимала, что схоронить детей – самое страшное горе на земле, но ведь погибшие и ее родные люди, ее братья, и не думать об этом не было сил…

– Но ведь ты вчера обижалась на своих соседей, что так они тебе надоели и что ты их ненавидишь даже. А сегодня они уехали на несколько дней, так страдаешь без них.

– Какая логика еще? – разозлилась Мария.

– Ты определись, в чем счастье – с соседями или без? – Евгения дружелюбно улыбнулась.

– Счастье!.. – всхохотнула вдруг Мария, взглянув на Евгению.

Иногда в ее голове наступало просветление. И тогда она сокрушалась, что теряет память и разум. Евгения старалась ее успокоить: врачи не ставят на ней крест – лечат. Да и не сумасшедшая Мария, а просто у нее плохое кровоснабжение мозга…

– Да, от стрессов это, – говорила тетя.

Димка – приемный сын последнего мужа. Очень пьющий и нигде не работающий тридцатишестилетний мужчина.

Лет шесть тому назад он устроил пожар в квартире, где они проживали вдвоем с Марией. Выгорело почти все. Она тогда месяц жила в семье Евгении. Восстанавливали квартиру всем миром, можно сказать.