Жених для ящерицы

– Какими судьбами? – удивилась я, впуская псевдоистопника.

– Да вот, был у твоего соседа, того, помнишь, который тебя грязью обрызгал.

– Соседа? – еще больше удивилась я. – Ты хочешь сказать, что тот мерзкий тип, который облил меня грязью, теперь живет в соседнем доме?

– Ну да, – поражаясь моей бестолковости, объяснил Арсений, – я же забрал у него документы. Посмотрел адрес – Майская, одиннадцать. Оказавшись поблизости, не смог не навестить тебя. Понимаешь?

– Мог, – не согласилась я, – но раз уж ты здесь, проходи.

Арсений протянул увесистый пакет:

– У меня есть вино.

– У меня нет закуски, я не ждала гостей.

– Не напрягайся, я не голодный, – порадовал Жуков, – это для создания доверительной атмосферы.

Арсений, довольный собой, подмигнул мне.

В пакете, кроме вина, оказалась коробка дорогих конфет и фрукты. Я отдала должное – Арсений продумал детали создания доверительной атмосферы. Это настораживало.

– У тебя уютно, – пройдясь по дому, сообщил Жуков, – правда, мужских рук не хватает.

Гость остановился возле двери, ведущей в спальню. Ручка двери висела на одном гвозде. Меня это не напрягало, а Арсений зачем-то взял и оторвал ручку совсем.

– Вот, так-то лучше, – протягивая мне фурнитуру советского образца, заявил гость.

Я насупилась и проворчала:

– Мешала она тебе, что ли? Висела и висела себе. – Не люблю, когда кто-то пытается навязать мне свои вкусы.

Жуков обнял меня за талию и мягко увлек в направлении кухни:

– Все, все, больше ничего ломать не буду.

Я послала Жукову убийственный взгляд, после которого «не каждая птица долетит до середины…», но он остался неуязвим.

Увидев мое приспособление для открывания бутылок, Арсений покачал головой, но справился, вино открыл, даже пробка не раскрошилась (у нас с Дашкой любая попытка откупорить вино оканчивалась тем, что мы просовывали плотницким инструментом остатки раскрошившейся пробки в бутылку, а потом отплевывались от крошек, плавающих в вине).

Я подала два высоких стакана из чешского стекла, пока гость наполнял их белым десертным вином, вымыла фрукты и открыла конфеты.

Мы расположились за столом друг напротив друга, Жуков поднял фужер и произнес тост:

– За самую очаровательную и непредсказуемую женщину Заречья.

Тост был так себе, я поддержала его из вежливости.

Далее Жуков очистил мандарин, разломал на дольки и протянул мне половину.