Вершитель

Не сойти мне с этого места, если Табомысл не примет христианства. Чтобы спасти свою шкуру он будет платить дань Людовику. Но Табомыслу мало заключить союз с нашими врагами. Он склоняет к этому киевских князей. Хочет с Византией торговать. Из-за этих предателей чужая вера укоренится и в Киеве. В Хазарском каганате уже случился раскол из-за христиан. Эту гидру нужно душить в зародыше, – с жаром доказывал Рюрик. – И начнем мы с Парижа.

– На Париж!

Друзья скрепили договор крепким рукопожатием.

… С утра до вечера Рюрик с помощниками отбирали на рынке рабов и оружие. Олег с телохранителями, Актеву и Фарлаф скупали знаменитые франкийские мечи и стрелы викингов – своими мощными наконечниками они пробивали не только кольчуги и панцири, но и легкие щиты. Щиты выбирали особенно придирчиво. Предпочтение отдавали покрытым бронзой греческим и остроугольным франкийским. И не только для себя – их можно было продать с большой выгодой в землях Аббасидского халифата.

Рюрик спешил: надо было продать или обменять рабов, персидские шелка, парчу, ювелирные изделия и серебро на паруса, оружие и щиты, к весне снарядить войско и оснастить драккары.

Вечера Олег проводил с Рюриком и его дружиной в крепости Рагнара, где гостей всегда ждал накрытый стол, наложницы и кубок вина. Сердце Рюрика было свободно, и он предавался развлечениям, которые в избытке можно было найти в крепости.

Особенно увлекали Рюрика пляски наложниц.

Вино не пьянило Олега, рабыни и дочери короля не увлекали. Холодные глаза волхва наблюдали, холодная голова запоминала все пьяные разговоры.

– Не верю ни единому слову Хакона! – Бьерн Железнобокий стукнул кулаком по столу. – Почему он один ушел за данью? Вот в чем вопрос!

– Хвистерк отправил лучшего. Такой и один справится, – отвечал Бьерну хмельной Рюрик.

– Кто лучший? – возмутился Бьерн. – Хвистерк никогда не был лучшим! Он всегда проигрывал мне в кулачном бою.

– Может ты и хорош в бою, но всадник ты не самый лучший, – неожиданно вмешался Олег. – Ставлю на кон свой щит, что мой господин победит тебя в скачках.

– Могу побиться об заклад, что выиграю, – бахвалился Бьерн.

– Что ставишь?

– Своего коня.

– Нет, – Олег улыбнулся той самой располагающей улыбкой, – ставим на Хакона.