Повести

А, уж, когда она родила Алёшку, так он вообще на седьмом небе от счастья был. Как же сынок – «дядя» младше своих племянников, его родных внуков от дочери.

С Зосей беседовали на кухне:

– Я, как посмотрю, Варька, ты свою личную жизнь и не собираешься устраивать. Хватит уже горевать. Жизнь идёт. Ты молодая, красивая. От ухажеров, небось, отбоя нет? Записала себя в монашки…

– Замолчи, Зося, не трави душу, – прервала я её, – Мы с тобой решили эту тему не поднимать. Сама знаешь, судьба моя в том августе осталась, вместе с не рожденным ребёнком…

На кухню зашёл папа:

– Что ж ты замолчала? Продолжай, дочь.

Зося от неожиданности растерялась, пошла пятнами, хотела выскользнуть в прихожую. Но папа стоял в дверях, проскочить мимо него было невозможно.

Я, молча, опустила голову.

Папа плотно закрыл дверь, чтобы наш разговор никто не услышал и, вздохнув, сказал, обращаясь ко мне:

– Рассказывай…

У меня спазмы перехватили горло, кровь застучала в висках… Он, видя моё состояние, подошёл, обнял:

– Скажи, дочка.

Легче станет, – и, Зосе, пытающейся выйти из кухни, – Стоять! Тебя я никуда не отпускал! Мы тебе ребёнка доверили, а, ты…

Уткнувшись в папину грудь, я вспомнила, как Зося боялась, что папа нам головы по отрывает. Пусть уж лучше оторвёт, зато будет в курсе. Сил моих больше нет. Устала держать в себе этот груз.

Сквозь слёзы, всхлипы посвятила папу в свою тайну. Захара не выдала. Имя не назвала. Зная папу, боялась разборок.

Таким мрачным я его никогда не видела. В кухню заглянул Ефим, муж Зоси.

Папа бросил на него такой взгляд, что тот быстренько ретировался, прикрыв дверь.

Воцарилось молчание. Я, вытирая глаза и нос, пыталась успокоиться. Тишину нарушил папа:

– Что дальше делать думаешь, дочь?

– Не знаю. Замуж выходить не буду. Не хочу никому портить жизнь. Семья, это в первую очередь семь Я. Без детей нет семьи.

– Детский дом?

– Нет. Этим я лишу человека возможности иметь собственных детей. На это я не пойду. Начала взрослую жизнь с убийства, не хочу продолжать её во лжи.

Маленькое, тянет за собой большее. Это, как снежный ком. Я хочу любить человека, полностью доверять ему. Ответного доверия хочу. Не смогу, чтобы со мной жили из жалости, принося себя в жертву… Да, лучше руки на себя наложить! В данной ситуации это меньшим грехом будет. Я не могу любимого человека лишить собственных детей. Это мой крест и нести его только мне.

– Ты это, дочка, брось. Голову такими мыслями не забивай. Даже не думай.