Варенье с косточкой

Рыбалка, пение соловьев на вечерней зорьке, мычание коров на утренней, вдохновенное кудахтанье кур… Случайное розовощекое яблоко в бочке с водой… Все – на любителя. Андрей не относился к любителям сельской пасторали.

А уж Аська – тем более.

Девочка обеими руками держалась за его ладонь.

– Оставь Асю со мной, – не выдержал Андрей, хотя формула Высоцкого «упрашивать – я лучше сдохну!» была и его формулой.

– А ты ей кто? – мгновенно отреагировала Марина, будто только и ждала случая. – Ты даже не муж мне.

Это она любила – расставлять точки над i, указывать ему шесток.

Когда они с Маринкой сошлись, Аська была трехлетним толстым карапузом, и Андрей носил девочку на закорках и возил на спине, изображая ретивого скакуна. И по простоте душевной считал, что вполне заслужил право голоса.

Марина так не считала. На ребенка у Марины существовало монопольное право.

Иногда – совсем редко – Андрею приходило в голову, что он заслуживает лучшей участи. И женщины.

Если верить психологам, никаких брачных перспектив у таких пар, как они с Маринкой, нет.

А что есть?

– Перестань витать в облаках, – взмолилась Марина, – мне только не хватает опоздать на самолет. Все остальное я с тобой уже проходила.

Это было явное преувеличение, но в каком-то смысле оно даже льстило Андрею.

Выйдя из оцепенения, он спустил с крыльца сумку на колесиках, подкатил к заднему бамперу. И думать нечего впихнуть все в багажник, в котором хранится «запаска».

– Надо было арендовать пикап или заказать фургон, – усаживаясь в машину, пробубнил под нос Андрей.

– Ты заработал свой первый миллион? – невинным голосом поинтересовалась Марина. Она уже устроилась на соседнем месте и пристегивала себя ремнем безопасности.

Вот, что у таких пар есть – полный кубок яда. Пей от пуза. Или кубок с равнодушием, а это тоже своего рода яд. Разве в законном браке не то же самое?

– Еще нет, но уже скоро.

– Я слышу это уже семь лет.

– Потерпи еще немного, – примирительно попросил Андрей. – Валерка обещал шабашку. – Под шабашкой Андрей подразумевал «левую» рекламу.

Он вывернул шею, оглядываясь, – баррикада в салоне мешала обзору, – и сдвинул «фольксваген» с места.

– Еще семь лет?

– Меньше. Уже меньше.

– А что изменилось? Я чего-то не знаю? Ваша шарашка заключила договор с «Проктор энд Гембл»? – Черная стрела правой брови изогнулась дугой, лоб натянулся треугольной морщинкой.