Варенье с косточкой

Так, вспоминай симптомы перелома: крепитация, отек, острая боль при движении… Зря, что ли, в институте целых два года тебе вдалбливали курс «медсестра гражданской обороны»?

Липочка осторожно пальпировала опухоль, наплывшую на ступню – ничего. Пошевелила сначала большим пальцем ноги, потом остальными четырьмя – получилось. Может, пронесет?

Соблазн обойтись без хирурга был велик, но страх оказался сильнее.

Закусив губу, проскакала на одной ноге к телефону, набрала номер.

– Кафедра современного русского языка, – ответила трубка голосом Натальи.

– Наташ, – захныкала Липочка, – я ногу подвернула вчера, мне в поликлинику нужно.

– Нашла время. Что, сильно подвернула?

– Сильно. Ступня опухла и синяк жуткий.

– Надеюсь, ты не собираешься на больничный? – на всякий случай уточнила Наталья.

– Нет, конечно, – поразилась Олимпиада, – только покажусь хирургу и приеду.

– Хорошо, я твоих займу чем-нибудь на пару часов.

– Спасибо, Наташ, ты настоящий друг, – рассыпалась в благодарности Липочка.

– Да уж, не сомневайся.

В поликлинике Олимпиаде показалось, что отек стал спадать, и боль уменьшилась, и вообще все пройдет. Уже проходит. И она еле удержала себя на новой, обтянутой синим дерматином кушетке.

Высеченный из скалы, грубый на вид дядька-хирург развеял иллюзии:

– Сдается мне, тут растяжение с разрывами связок. Так, барышня. Сейчас на рентген, потом снова со снимком ко мне.

Липочка проделала все в точности до запятой, вернулась с сырым еще снимком.

Не вставая с места, дядька-скала развернулся всем корпусом к окну, посмотрел снимок на просвет.

– Угу, угу, – пробубнил он, – так-так-так… Ничего непоправимого. Обойдемся тугой повязкой.

Тут он достал бланки больничных листов, и у Олимпиады опустилось сердце:

– А больничный обязательно?

Из скальной породы пробился глубокий и умный взгляд:

– Барышня, нельзя недооценивать травму и ее последствия.

Домой Липа возвращалась с открытым больничным листом, с повязкой, туго стягивающей стопу и щиколотку, и мрачным предчувствием, усугубившимся после встречи с черной кошкой. Как она себя ни уговаривала, что суеверие – это «суе» верие, пустое, что кошка – это всего лишь бездомное животное, и ничего больше, внутренний голос подсказывал, что Наталья будет биться в истерике.

Как говорится, предчувствие ее не обмануло. Или примета оказалась верной.