Женские судьбы. Повести, рассказы, стихи

Как редко это бывало! Дарья в новом цветном платье и таком же платке на кудрявых светлых с седыми паутинками волосах осторожно несла шкатулку с подарком: жениху – отрез на костюм, невесте – на платье. Надька, как из пулемёта, обстреливала их вопросами:

– Почему по радио говорят каждый день, что Сталин умер, но он жив. Вот кот Митрофан задрал цыплёнка, тот не ожил, а Сталин как ожил?

– В памяти жив, – отстрелялся дед.

– А если память плохая? У меня, папа говорит, плохая, я буквы забываю, он их скажет, а я потом забуду.

– Вот в школу пойдёшь через год, все буквы выучишь, – вставила Дарья.

– Он лучше всех был, а почему тогда умер, если жив?

– Сталин болел, поэтому умер, – опять дед.

– Почему не лечился? Я кашляла, меня мама лечила. А что у Сталина нет мамы?

– Мама его, наверно, ещё раньше умерла. Царствие ей небесное, – перехватила ответ на вопрос, заданный деду. Дарья побоялась, что вопрос о Сталине испортит хорошее настроение деда.

– А кто теперь лучше всех, если Сталина нет? Бабушка, а где Царствие небесное? Вот сегодня облаков нет, а его не видно.

Вопрос повис в воздухе, да и подошли к дому невесты. Во дворе и возле дома было много народа.

Ждали жениха с невестой. Те задерживались, гостей пригласили в большую комнату с расположенными у окон поперёк комнаты столами, покрытыми скатертями. Бабушка с Надей и Любашей сели на скамейку окна, повели разговор. Забежали какие-то мужики в красных рубахах с зачехлёнными топориками, стали бегать по комнате, просить садиться к столу, а кто не сядет, тому ноги отрубят.

– А что все смеются и ноги не прячут?

– Да шутка такая.

– Страшилка, не шутка.

Люба, которую всегда раздражали вечные вопросы Нади, повела Надю к детям, играющих с котятами, в другую комнату, чтобы не мешала беседе взрослых.

Вскоре появились молодожёны, встреченные радостными криками. На крыльце родители благословили их иконой в расшитом полотенце и караваем с солонкой.

Геннадий в белой рубашке и чёрном костюме держал под руку Веру. Она была в белом с ромашками расклешённом по моде того времени удлинённом платье, на обрезанных и уложенных в перманент волосах веночек с восковыми цветами, скрепляющий фату.