Шестое чувство

…Под утро Серафима начала задыхаться. Старалась дышать полной грудью, а ничего не получалось. Как если бы ее мучила сильная жажда, а воду ей давали пить из пипетки.

В состоянии вялотекущего ремонта она с дочерьми жила уже пятый месяц, и кондиционер так и не установили. В квартире дышать было абсолютно нечем, на остекленном балконе с противомоскитными сетками легче тоже не стало.

Хотелось ветра, а на улице был полный штиль, двор тонул в тумане: вязкий, предрассветный, он поглощал малейшее движение воздуха.

В поисках кислорода Сима решила спуститься во двор, посидеть на скамейке, однако, выйдя из подъезда, от разочарования чуть не разревелась: единственную скамейку, круглосуточную собственность патриархальных старушек, занимал нахальный бомж.

При ближайшем рассмотрении бомж оказался молодым мужчиной немного за тридцать, хотя наверняка сказать было трудно. Мужчина спал в позе усталого путника, вытянув одну руку, поджав одну ногу. Шел, бедный, шел и рухнул.

Камуфляжная куртка на груди усталого путника была распахнута, край свисал, открывая тяжелый нагрудный карман.

Держась на расстоянии, Сима обследовала заросший темно-русым бобриком череп, пучок седины прямо на темени, будто парня мазнули серебрянкой, густые брови, длинные, как у дочери Татьяны, ресницы. Рыжая щетина вступала в противоречие с темно-русым бобриком, а большие, красивой формы руки с небрежно остриженными ногтями не вязались с помятой рожей.

Сплющенная физиономия показалась Симке знакомой: «Кажется, живет здесь это чучело», – вспомнила она.

– Алкаши проклятые, житья от вас нет. Повсюду морды синие, куда ни плюнь. Развалился тут. – Симка приблизилась и со злостью толкнула тело. – Может, встанешь?

Тело вскочило так резво, что Симка прикрыла ладошками живот, отпрянула и тут же почувствовала тупую боль в пояснице.

Начав издалека и осторожно, боль осмелела, обняла и скрутила.

Не успела Симка перевести дыхание, как по ногам потекло.

Парень проворно отодвинулся к дальнему краю скамейки:

– Ты чё?

– Воды отошли, – растерянно констатировала Сима, поддерживая живот, – помоги.

– Э, ты чё? – затравленно повторил подгулявший сосед, предательски зеленея.

– Не «чё», а помоги, проводи меня домой, – оборвала праздные разговоры Сима, мимоходом отметив, как зелень разлилась по мятой физиономии и сконцентрировалась над верхней губой. Только этого не хватало для полноты ощущений – приводить в чувство недоумка.