Шестое чувство

– Смена заканчивается в восемь, – обмирая от схожих чувств, сообщила Серафима.

– Отлично. Буду ждать вас в ресторане внизу. – Искусно сделанная петля затянулась вокруг лапки.

– Только не здесь! – затрепыхалась птичка.

Юлий снисходительно усмехнулся:

– Доверьтесь мне.

Вполне доверяя новому знакомому, Симка залпом осушила бокал с шампанским (во рту пересохло то ли от пыли в номерах, то ли от волнения) и накинулась на мясо под белым соусом, а Юлий осторожно коснулся ее руки и произнес сакраментальную фразу:

– Такие нежные руки не должны держать тряпку.

– Это почему? – Симка усиленно работала челюстями.

– Такая женщина создана для другого. – Ухоженная рука накрыла Симкину ладошку.

– Вы мне что, хотите предложить работу за границей? – прищурилась Симка, готовая расцарапать плоскую физиономию.

– Неужели я похож на подонка, торгующего живым товаром? – удивился бизнесмен.

– А чем вы занимаетесь?

– У меня нефтяной бизнес, подработки мне не нужны.

– А что же вам нужно?

Симка еще раз внимательно посмотрела на Юлия. Этот мелочиться не станет.

– Что мне нужно? – Собеседник выдержал паузу. – Женщина, с которой я провел бы остаток лет. Родная душа. Впрочем, вы еще молоды и, скорее всего, не задумываетесь о таких вещах.

Фразу сопровождал загадочный азиатский взгляд, под которым Сима испытала беспокойство и перестала жевать. Глаза – прикрытые веками темно-карие и распахнутые медовые – встретились.

Симку как током ударило: корейский бизнесмен – вот кто ей нужен.

– Где ее взять, родную душу? – осторожно ступила на незнакомую почву Сима.

Сдержанный кивок и понимающий взгляд были ответом, и эти скупые эмоции тронули душу больше, чем слова.

Неожиданно Симка вспомнила любовника – псевдомачо, обожавшего секс в автомобиле, и грубые ласки мужа, и сердце кольнуло от жалости к себе. «Вы этого достойны», – окончательно убедила себя Сима и тряхнула головой, почти как дива в рекламе L’Oreal.

Напрасно Симка ждала следующей реплики бизнесмена. Юлий воздержался. И воздерживался еще несколько месяцев, ни на чем не настаивая и ничего не обещая.

Симка глотала от обиды и одиночества слезы, кусала губы и продолжала драить полы и унитазы.

…В середине октября лег плотный снег, и сразу стало ясно: это – надолго. До конца жизни.

Снег и холод заползали под одежду, проникали в кровь и убивали любую надежду.