Сезон водоворотов

Скорее всего, потому что она была в моем вкусе – матовая, без излишеств и позолоты, прямо как моя собственная, и такого же синего цвета. Возможно, «меня влекла моя судьбина», как пушкинского героя.

– Ты не хочешь узнать, в чем состоит мое предложение? – спросил адвокат. Он явно играл на моих чувствах.

Я покачала головой, всем своим видом давая понять, что любое его предложение считаю неприемлемым. Никаких дел с адвокатом Ухватовой я вести не буду! Пока мы бороздили морские просторы, я приняла единственное верное решение: не теряя времени вернуться домой и приступить к поиску денег.

И даже мысленно составила список потенциальных кредиторов. Он включал всех моих друзей, друзей моего бывшего мужа и двух запасных, крайних вариантов, о которых думать не хотелось.

– Послушай, – настаивал Бирюков, – я сумею помочь тебе, если ты поможешь мне.

Я прикрыла глаза и покачала головой:

– Аркадий Степанович, я не знаю и не хочу знать, что ты задумал. И вообще, мне как–то неспокойно рядом с тобой.

Так что я никогда, – с нажимом выговорила я, – не воспользуюсь твоим предложением. И вообще мне пора возвращаться.

Адвокат одарил меня щедрой улыбкой:

– Никогда – это очень долго.

Не тратя слов, капитан поднял якорь, и «Flipper» отправился в родную гавань.

Прямо на станции проката я холодно простилась с Аркадием, и как он меня ни уговаривал остаться, выписалась из гостиницы.

Уже вечером я была дома и висела на телефоне.

Передо мной лежал список с телефонными номерами нечаянных жертв.

С каждым звонком список сокращался, а результат был даже не нулевым, а отрицательным, с учетом того, что один день из семи, отпущенных Натальей, уже прошел.

Искать деньги – то еще занятие.

К своему ужасу я стремительно теряла стыд. От одного этого хотелось умереть, ибо «мертвые сраму не имут».

Приятели и друзья, у которых гипотетически можно было одолжить деньги, вырвались после карантинов и самоизоляции и как оголтелые кинулись из страны на заграничные пляжи.

У одних телефоны были «вне зоны», другие вежливо просили перезвонить в другое время.

В сердцах перечеркнув еще один номер, я вздохнула: в списке оставалось только два возможных кредитора: бывший рэкетир, ныне законопослушный псориазный предприниматель Кеша, и некто Алексей.

С Алексеем я лично знакома не была, но его знала моя соседка по подъезду Люська-ларечница.