Сезон водоворотов

– Ася, твое право, конечно, ты можешь думать обо мне что угодно, – великодушно разрешил адвокат, – но честное благородное, я здесь ни при чем. Хотя…

– Благородный адвокат? – усмехнулась я. Мысли у меня были короткими, слова тоже.

Аркадий поставил на пол увесистый пакет, из которого торчал французский батон, и потрепал мою псину по загривку.

– Хотя я должен был предвидеть такой поворот, – закончил мысль он.

– Но не предвидел.

– Нет, не предвидел, – покаялся Аркадий.

За разговором он разулся, прихватил пакет и прошел на кухню.

На столе друг за другом появились бутылка коньяка, шампанское, торт, пачка пельменей, красная икра, пачка сливочного масла и два огромных красных яблока.

Я присела на диванчик и предупредила:

– Я на ночь не ем.

– А это что такое? – Внимание Аркадия привлекла батарея флаконов с настойками и блистеры с таблетками.

– Ты прав. Мне надо было принять мышьяк или змеиный яд, но в аптеке этого не оказалось. Может, достанешь по знакомству? Хотя, ты в большой концентрации тоже смертельно опасен, так что…

Договорить я не успела.

Адвокат наклонился и поцеловал меня прямо в губы.

– Я с тобой, – заверил он меня. – Где у тебя кастрюли?

Только этого не хватало!

Я в поварята к доморощенному шеф-повару не нанималась, и если он еще даст мне хоть одно поручение, я выставлю его за дверь с его подношениями.

Хмыкая носом и злясь, я полезла в стол-тумбу, достала кастрюлю под пельмени.

Возможно, Аркадий Степанович был не только адвокатом и поваром-любителем, но еще и экстрасенсом, потому что больше он меня к процессу не привлекал.

Угнездившись на угловом диванчике, я подперла кулаком щеку и со все возрастающим любопытством наблюдала за театрализованным представлением, которое разворачивалось на моей кухне.

Быстро освоившись, Аркадий обвязался моим фартуком и поставил воду на огонь. Пока грелась вода, он ловко нарезал кружками батон, намазал маслом и выложил на блюдо. Затем вскрыл банку с икрой, разложил ее ложкой на бутерброды и каждый украсил листиком петрушки.

Видимо, увлекшись, Бирюков стал насвистывать до боли знакомый мотив. Пока я мучительно вспоминала, что это за мелодия, яблоки были вымыты и ловко нарезаны тонкими дольками вокруг сердцевины.

Стол был накрыт, от пельменей поднимался пар, а я так и не смогла вспомнить ни названия, ни исполнителя мелодии. Зато поняла, насколько голодна.

– Где у тебя бокалы? – осведомился Бирюков.