Проделки куриного бога

– Ополячивание и окатоличивание.

– Что? – Крайне удивленная, она вынырнула из-за дверки шкафа и уставилась на мужа. Рот у нее так и остался открытым.

– Что слышала! – Недомерок воинственно скрестил безволосые тощие ручонки на впалом животе.

– Это Стефа меня, что ли, ополячит и окатоличит?

– Ну, со мной-то у нее этот номер не пройдет!

– На всякий случай: я уже католичка и полька,– с истинно шляхетским достоинством сообщила Михася, тщетно пытаясь закрыть дверцы шкафа. Литературный вариант «полька» она использовала умышленно, но на Митьку образованность супруги впечатления не произвела.

– Ой-ей-ей, нашлась полячка,– с гнусной улыбочкой пропел он.– Скажи еще: шляхта!

Все двадцать лет Недобитюх при любом удобном случае тыкал Михалине в нос неподтвержденным – он так считал – шляхетством.

– Ты по-польски ни бельмес, и в костел-то ходишь раз в год по обещанию. – Беспристрастность в оценках и Митяй – понятия несовместимые, спорить с ним бесполезно.

Михася отпустила дверцы, и они со скрипом разъехались, образовав приличную щель.

– Ты вообще не ходишь в церковь, но остаешься православным. Или нет?

– Я?– По физиономии мужа скользнуло нечто, похожее на замешательство.– Нашла что сравнить! Я – совсем другое дело. Казаки ляхам не по зубам. Кишка у вас тонка.

Волосы на голове у Михалины зашевелились. Вот только межконфессиональных и межнациональных конфликтов для полного счастья в доме и не хватает!

А она еще посмеивалась над ксендзом Яцеком!

– Михалина,– тихо шелестел Яцек,– экуменизм – это хорошо, но еще лучше, чтобы вы с мужем были единоверцами.

Когда Михася со всей возможной деликатностью довела до сведения Митьки предложение ксендза, тот обозвал Яцека иезуитским шпионом и прихвостнем ЦРУ, и выступил с пафосным заявлением: «Я приму католицизм в одном только случае: если Польша войдет в состав Украины».

– Вас на сто двадцать лет стерли с карты, и правильно сделали,– несло Митьку.

– Дурак,– коротко отозвалась жена. Оказывается, супруг рассчитывал ассимилировать ее, а она даже фамилию не сменила.

– Марина Мнишек,– процедил Митька в ее сторону.– А как же плантация?

Дмитрий намекал на огород.

Михалина тяготела к дизайну, но все ее попытки европеизировать участок натыкались на Митяя.