Отчаянные подружки

Поэтому она выгнула спину так, что ее пышная грудь еще отчетливей обозначилась под светлой трикотажной блузкой, грациозно скинула изящную туфельку и, опершись одной рукой на папашу, вытряхнула из нее несуществующий камешек. Вернувшись в исходную позицию, она сняла руку с локтя мужчины и посмотрела ему прямо в глаза. Его взгляд остался непроницаемым. Алевтина Сумрай откинула со лба густую прядь смоляных волос и обнажила в улыбке ряд белых ровных зубов. Четко очерченные полные губы сомкнулись, отец невесты отвел глаза.

– Вы давно работаете в загсе?– спросил он, поддерживая светский разговор.

– Я на практике,– с готовностью объяснила Алька.

Больше им поговорить не удалось, потому что фотограф закончил снимать молодых и перешел к групповым кадрам гостей. Он расставлял присутствующих то так, то этак, тасовал их в соответствии с замыслом. Несмотря на обилие зелени и цветов в саду, замысел был убогим, а кадр получался не выстроенным. Фотограф стал красным и потным.

Алька подошла к нему и шепотом поинтересовалась:

– Альбертик, чего ты так паришься? Первый раз, что ли?

– Ты знаешь, что со мной сделают, если я запорю фотосессию?

– А что с тобой сделают?

– У нас не Чикаго, могут и в асфальт закатать.

– Да кому ты нужен?

– Знаешь, кто это?

– Кто?

– Крестный отец, вот кто.

– Твой?– удивилась Алевтина.

– Наш, дура,– выплюнул Альберт.

– Я не крещеная,– все еще не понимая, что имел в виду фотограф, поделилась Алька.

– Дура,– окончательно убедился Альберт и опять стал строить гостей какими-то унылыми рядами на ступеньках парадного входа.

Алевтина последний раз впилась взглядом в жениха, повернулась спиной к композиции «свадьба» и уехала домой.

С этого дня подругу точно подменили. Ни о чем больше говорить и думать она не могла, только о Валентине Решетникове. И она стала приставать к Альберту с вопросами о семье невесты.

История оказалась драматичной.

…В то время, когда мы с Алькой лепили в детсадовской песочнице пироги, отец невесты, бывший офицер Советской армии Владимир Иванович Черных открыл собственное дело.

Это была фирма по изготовлению металлопластиковых окон. Немудреную технологическую линию купили у московского дилера Германского концерна, разместили на складах бывшего машиностроительного завода и потихоньку стали продавать окна сначала в городе, потом за его пределами. Город строился, перестраивался, реконструировался. Дело шло. Это тоже была песочница, только для взрослых.