Отчаянные подружки

«Вот видишь, Алька, – как с того света говорила я с подругой,– чем все твои приключения закончились?»

Споткнувшись о ступеньку, я чуть не упала на крыльце и вспомнила, как вывихнула ногу на юбилее Владимира Ивановича. Очевидно, мне противопоказано посещение богатых домов.

Бросив меня одну, «полевые командиры» ушли.

Ноги меня не держали, я сползла по стене. Не надеясь выбраться из этого дома живой, подняла к потолку глаза и попросила: «Господи, помоги!»

Потолок был идеально ровным, белым, с бордюром под старину, с люстрой в стиле «ампир» в центре.

Так на корточках под стенкой Черных меня и застал. Я боялась на него поднять глаза, видела только дорогие туфли из змеиной кожи.

– Это что такое?– услышала я голос, он которого внутри стало холодно и пусто.

Я не подавала признаков жизни. Владимир Иванович откинул капюшон и уставился на меня.

– Василиса?

Стараясь быть вежливой, я отвесила полупоклон:

– Здравствуйте.

– Ты что тут делаешь?

– Я думала, вы мне скажете.

– Все правильно,– сам себе ответил Владимир Иванович,– ты же подруга Алевтины, как я мог забыть?

Оттолкнувшись от стены, я поднялась и теперь стояла перед ним, чувствуя себя куклой в игрушечном театре Карабаса.

Черных рассматривал меня и светлел лицом. Потом потер лоб пальцами и пригласил:

– Давай, располагайся.

Я скинула дубленку и огляделась. Мы находились в комнате, заставленной шкафами с книгами, по всей видимости, библиотеке.

«Не пыточная, слава богу»,– успела подумать я, но, кажется, поторопилась. Именно к допросу Черных и приступил:

– Ты знаешь, что твоя подруга крутит любовь с моим зятем?

– Понятия не имею. У нее своя жизнь, у меня своя. Спросите у нее тему моей курсовой работы, она не знает. А я не знаю, с кем она встречается.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Вы же подруги?

– Да, подруги. Но Аля меняет своих бойфрендов так часто, что я не запоминаю их имен. Запамятовала, как зовут вашего зятя?

– Валентин.

– Нет, о таком ни разу не слышала. Был Константин, был Федор, был Сергей, еще были Герман и Филипп, а про Валентина она не рассказывала.

– Ты хочешь меня разозлить? – догадался Черных.

– Бог с вами, Владимир Иванович, все знают, что вас лучше не злить. Я не самоубийца.