Отчаянные подружки

Черных стоял в кабинете и сквозь жалюзи смотрел, как Игорь вышел из машины, оглядел кусты цветущих анемон, постоял, щурясь на осеннее солнце, и легко взбежал по ступенькам.

Утром Черных получил факс, в котором сообщалось, что его китайский партнер в Швейцарии арестован, а счета его компании заморожены.

Настроение было отличным, росла уверенность, что он сможет с Морозовым договориться.

…Через неделю после юбилея Черных Алевтина возобновила занятия йогой и походы в бассейн. С первого же занятия она вернулась крайне возбужденная.

В такое состояние ее привела встреча с Юлей. Смахивая злые слезы с круглых тугих щек, прямо как в детстве, Алька выплевывала злобные слова в адрес Юлиного отца:

– Ублюдок, урод, дерьмо. Как он мог на него руку поднять?

Алька была вне себя от злости на Владимира Ивановича, и почти при смерти от жалости к Решетникову. На вопрос, за что она его жалеет, подруга уверенно ответила:

– Он живет в ненормальных условиях, бедненький.

На воображение я никогда не жаловалась, и сейчас представила все вживую: запертая в спальне Юля, полуголая девица, которую отрывают от Решетникова, и Черных, похожий на Зевса-громовержца.

– Аля, он взрослый мужчина, он знал, на что шел, денег сильно хотелось, вот и получил.

Но Алька свою ненависть направила на Черных, душителя свобод и прав человека:

– Садист, как таких земля носит? Он же получает удовольствие от ситуации! Ты его видела?

– Не только видела, но и разговаривала с ним, и по твоей, между прочим, просьбе.

– Ужас, бедный Валентин.

И все. И я опять натыкалась на полное непонимание. Алька металась по комнате и причитала:

– Ему медаль за отвагу надо вручить за то, что он с ней живет!

– Да кто его заставляет? Ты хоть понимаешь, что он может в любой момент забрать свои трусы с тапками и уйти. Только вряд ли он хочет оставаться в трусах и тапках.

– Она его не отпускает, говорит, что повесится, если он уйдет.

– Если человек говорит о своих суицидных планах вслух, вряд ли дойдет до исполнения.

Психологию читай. Но вообще-то мне кажется, задумай она это всерьез, у нее возникли бы трудности, ты так не думаешь? Хотя, ты права, драться – нехорошо.

Я была уверена, что кроме злобы и корысти в душе Валентина никаких растений не произрастает. Ну, на самом деле, не рассчитывал же Владимир Иванович на его раскаяние, если не совсем дурак. А что дураком он не был, это я знала точно. Дурак не создаст бизнес такого масштаба.