Камень в огород

– Наташ, – теряюсь я, наблюдая, как о плоскую поверхность разбиваются мощные капли, – так это ж надгробный камень, это ж наша могильная плита. Чтоб его сдвинуть, кран подъемный нужен.

– Не дрейфь, – командует сестра, – заходи с тыла.

Извлекает из тележки лопаты, и мы начинаем подкапывать валун. Несколько минут мы его подкапываем, затем Наташка вгоняет лом под камень и наваливается всем весом на стержень. Наташка дважды повисает тушкой на ломе – рычажный механизм не поддается, камень остается в прежнем положении.

– Ничего-ничего, – обещает валуну Наташка, – мы тебя не мытьем, так катаньем.

В этот момент слышится шум мотора.

Я кидаюсь за памятник, обо что-то спотыкаюсь и падаю.

Путаясь в дождевике и чертыхаясь, гусиным шагом сдаю назад и вправо, и оказываюсь под прикрытием памятника, в компании с Наташкой.

– Мама дорогая, – не разжимая рта, шепчу я. – Сейчас нас заметут за порчу клумбы!

– Елки, тележка у фонтана осталась, – шепчет сестрица.

Я только головой покачала: нашла, о чем беспокоиться.

Гроза постепенно уходит, гром уже не такой громкий, молния уже не такая молниеносная, да и ливень уже льется не с таким азартом, без огонька. Воздух чист и свеж, и пахнет свежими огурцами.

Между тем к клумбе подъезжает машина с выключенными фарами.

– Похоже на «жигуленок», – почти ультразвуком отвечает сестрица. Шурша дождевиком, Наташка вытягивает шею и издает странный звук.

– Что? – спрашиваю одними губами.

– Ты накаркала, вот тебе и мини-погрузчик!

Дождь берет паузу, в ночной тишине слышно, как с деревьев стекают и с оглушительным звуком падают в мокрую землю дождевые капли.

Вслед за Наташкой я вытягиваю шею, смотрю и вижу два мужских силуэта с саперными лопатами, которые двигаются в нашу сторону.

Первый остановился на расстоянии швырка камнем от нашей лежки. Щелкнула зажигалка, осветив увесистый кулак, бейсболку с низко надвинутым козырьком и капюшоном и тугую щеку.

Секунды медленно переливались в минуты, мы с Наташкой боялись шелохнуться, ноги затекли, я чувствовала, что еще мгновение, и не выдержу – с визгом брошусь по улице.

– Вован, ты веревку взял? – приглушенным баритоном спросил второй.

– Ага, – хрипло отозвался тот, что с сигаретой.

Ноги потеряли чувствительность окончательно, я закрыла глаза и напряглась.