Кошка под такси. Для чтения и кино

Его толстые, короткие пальцы так крепко держали руль, что казалось никогда не разгибались, словно были неотъемлемой частью этого руля; и весь он давно уже врос в автомобиль, слившись с ним в одно целое. И это целое, трансформируясь, создавало реальный образ современного кентавра – автокентавра.

Из салона машины, быстро набравшей скорость, Он наблюдал за жизнью ночного города. Монотонно мелькающие огни рекламы, застывшие пролёты мостов и нескончаемая вереница домов нереально, потусторонне-мистически отражались в стёклах машины, будоража воображение и оживляя фантазию.

Уходящие в темноту пустынные улицы города чудились ему гадкими ядовитыми змеями, расползающимися в разные стороны из-под колёс мчавшегося такси, как из-под плуга мифического героя, извиваясь и злобно шипя; дома – головами гигантских чудищ, разевающих пасти, высовывающих длинные языки и извергающих столбы пламени.

Таксист, видя, что пассажир попался неболтливый, взял нить разговора в свои руки и щебетал без умолку.

– Наша жизнь – цейтнот, как в шахматах, знаешь?.. но не надо самому сбрасывать красный флажок… и даже, если он уже повис – всё равно, не надо! Вот в Китае, в монастыре Шаньлинь, что ли… говорят, что старцы живут до 800 лет. У них теория, что каждому человеку дается полный стакан эликсира жизни, и как донышко покажется – человек умирает. И вот старцы девять десятых этого эликсира выпивают, как все обыкновенные люди, а одну десятую часть, едва закрывающую донышко, удерживают на одном и том же уровне долгие, долгие годы.

– Мы часто за факты принимаем информацию, вырванную из газет или услышанную по центральному ящику, а то что происходит с нами и с нашими ближними считаем выдумкой. Абсурд! Мне интересней разглядывать себя в зеркало, интересней изучать свой прыщик, чем разглядывать и обсуждать гнойник соседа.

– Да нет! Какие газеты, какое телевидение. Это я подвозил одного китайца, а может он и не китаец, но рассказывал убедительно, что по 800 лет живут!

– Так что же они не живут дольше восьмисот? – рассеяно заметил Он.

– Что, что, что?

– Почему дольше восьмисот лет не живут?

– Ну… наступает момент, когда старец говорит, что… себе говорит, что он готов к смерти – и выпивает оставшуюся часть.