Сборник стихов и поэм

Открыты новые пространства,

И возрастают вмиг богатства

Европы властным дележом,

Что в мир приходит тех людей

С мечом, обманом, грабежом

И там большим числом смертей

Искореняет их поверья,

Их людоедство и безверье.

XXVI

Герой же мой в грехе уверен

И оттого весьма растерян,

Ведь зрит противное явленье:

Людей пустое убиенье.

Он оценил его терзанья

И ниспослал герою сил,

Тем претворив его мечтанье:

Герой без крови победил

В тех людях прежнюю греховность

И к Богу возродил покорность.

XXVII Двадцатая жизнь

Героя нашего он вновь

Послал туда, где льётся кровь,

Где без числа всё гибнет люд,

Где грех нашёл себе приют.

Узнал герой те времена:

Они полны кровавой славы

(Как, впрочем, всяка старина)

И там людей открыты нравы.

Герой в безумной сей пучине

Увидел казнь на гильотине.

XXVIII

На все в истории эпохи

Различны Теодора вздохи.

Он делает их боль своей,

Чтоб духом стал всяк люд сильней.

Наш друг является с той целью,

Чтоб за обманами людей,

За их обманчивой свирелью

Число шло меньшее смертей,

Чтоб, защищая всех собой,

Всё меньший люд пускать в убой.

XXIX Двадцать первая жизнь

Теперь пришёл судьбы паром

Туда, где наш с героем дом.

Привет вам, земли и моря,

Привет, родные нам края,

Где первой твердь зрит луч восхода,

Где не видать конца широт.

И рад он от судьбы привода

Туда, России где народ

Тирана встретил всей Европы,

Что на Руси померил стопы.

XXX

Вступил в народные ряды,

Чтоб иноземные следы

С земель всех наших вмиг умчать

Смогла народная та рать.

И в ужас всё приведено

В душе француза при паденье:

Он не забыл Бородино,

Оставшись и один в селенье.

Но всё ж сгорела и Москва,

Народа нашего глава…

XXXI Двадцать вторая жизнь

Теперь же мы с моим героем

Шагаем с декабристским строем.

И не стоял пред ним вопрос,

И он с уверенностью врос

Меж сосланных рядов людей,

Чтоб тяжкое делить их бремя,

Чтоб защитить ему детей,

На коих обозлилось Время.

И Кроном так поглощены

Все те, кто им разведены.

XXXII

Его души смирят раздоры

Руси могучие просторы.

Когда ещё он был пустым,

Уже был обществом томим,

Питал в себе одно желанье:

Узреть природы чистый храм,

Его заветное мечтанье,

Оставив всякий шум и гам.

В мечтах сменил уединенье

Он на людское окруженье.