Медовый заговор

В кабинете главного стоял запах разогретого ксерокса, туалетной воды и кофе. За столом для совещаний, спиной к двери сидела выпускающий редактор Кузина.

Седая как лунь Соловьева трясла коротко остриженными кудрями:

– Тухляк. У нас новостная программа… О, Петкова! – Елена Александровна продемонстрировала в улыбке желтоватые крупные зубы.

Ивона не обольщалась: радовала главного редактора не сама по себе Ивона Петкова, а то, что от нее можно получить – кадр в понедельничный выпуск.

Как правило, понедельник страдал отсутствием полновесных новостей, темы для эфира высасывали из пальца.

Каждый боевой штык был на счету.

– Я с понедельника в отпуске, – напомнила Ивона.

– Едешь куда-нибудь?

Ивона сморщила нос:

– Да здесь рядом, в дом отдыха «Белое озеро».

– Ну отдыхай, – разрешила Соловьева.

– Хорошего отпуска, – пожелала Кузина, и они обе потеряли к Ивоне интерес.

Сама она давно потеряла к себе интерес.

…Идея с домом отдыха принадлежала маме Капитолины, Евдокии Степановне.

Евдокия Степановна работала сестрой-хозяйкой в «Белом озере».

И без подсказок Ивона понимала, что находится в состоянии скрытой истерики, в шаге от какого-нибудь маниакального психоза.

Год пролетел после расставания с Ильей, а болело так, будто все случилось вчера. Разрыв живой ткани не срастался, края не сходились, рана не заживала.

Расстаться-то с мужем Ивона рассталась, но продолжала видеться.

Виделась она с Ильей часто и не по своей воле: Илья работал журналистом в той же телерадиокомпании – вел на телевидении авторскую программу «Взгляд провинциала».

Телевидение и радио находились в одном здании, только на разных этажах.

При полном попустительстве злодейки-судьбы Ивона сталкивалась с бывшим мужем в лифте, в коридорах компании, на общих собраниях и на «событиях». Особая подлость и унизительность состояла в том, что сталкивалась Ивона с Дружининым обязательно в те дни, когда выглядела хуже обычного – так ей казалось.

И, конечно, после каждой мимолетной встречи и такого же мимолетного кивка Ивону начинало трясти, будто она взялась за оголенные провода. Становилось так худо, что впору лечь и умереть. Или вызвать бригаду психиатров.

Слухи о том, что у Дружинина появилась новая пассия, пронеслись над Ивоной с обжигающей силой самума. Вылезла неприглядная правда: она все еще на что-то надеялась…

Все сильнее хотелось сбежать от всех.