Медовый заговор

Диетолог Петровский взлетит так, что отличница и умница, краснодипломница Шурка на такую высоту смотреть не сможет.

А пегая вздорная Дылда и подавно не увидит полет сокола в вышине – некоторые животные (свинья, например) не могут поднять глаза к небу.

По пути в клинику Петровский притормозил у цветочного ларька, купил букет гербер.

В приемной сунул секретарше Татьяне цветы, она кивнула и продолжала что-то печатать на компьютере.

В кабинете Валерий привычным движением сунул портфель в шкаф и заглянул в зеркало на дверце.

Уши у него были красными – верный знак, что кто-то моет ему кости. Он даже знал, кто именно: рыжая и пегая фурии. Две ехидны, две мегеры, медузы-горгоны. Ничего-ничего. Он еще покажет им всем!

Задвинув шкаф, Валерий бросил взгляд на статуэтку Фортуны, водруженную на деревянный резной стол-треногу.

Статуэтка (белый мрамор, 64х20х20) была куплена на блошином рынке в Римини, от нее веяло стариной, заговорами и переворотами. Валерию нравилось думать, что она украшала столы римских патрициев, понтификов, кардиналов и, возможно, самого Джованни Медичи.

Валерий был уверен, что повязка на глазах не мешает богине видеть, и что вот-вот из рога изобилия на него прольется золотой дождь.

Ритуальный уход за статуэткой (протирание специальной салфеткой из замши) обычно приводил мысли в порядок, но не в этот раз. В этот раз ритуал оказался бессилен: лихорадочное возбуждение гуляло в крови, подталкивало Валерия к действию. Ему не терпелось взять в банке кредит и закупить отделочные материалы для «Белого озера», чтобы коллектив видел, насколько все серьезно.

Татьяна внесла вазу с герберами, поставила цветы на столик со статуэткой и удалилась, и Валерий снова остался наедине с богиней.

Несколько минут он напряженно всматривался в мраморный лик, пока ему не стало казаться, что Фортуна ответила своему верному рабу игривой полуулыбкой.

… – Ну как, устроились? – к подругам заглянула Евдокия Степановна – благообразная худенькая женщина с аккуратным пробором и тяжелым узлом серебристых волос на затылке.

– О, мам, привет. – Капитолина незаметным движением смахнула пачку сигарет в тумбочку.

– Все хорошо.

Укутанная в плед, как в кокон, Ивона улыбнулась. Она всегда улыбалась, когда видела маму Капитолины. Как будто их объединяла тайная радость.

– Врет, – тут же наябедничала Капитолина, – изнылась вся.