Медовый заговор

 – Рот Валерия улыбался, глаза в улыбке не участвовали. Хуже того, зрачки сузились, и взгляд стал колючим, беспокойным, настороженным.

– Просто приятель? – не отставала Александра.

Валерий заставил себя посмотреть в лицо Брусенской.

В конце концов ему не в чем упрекнуть себя. Хотя он и любил подтрунивать над Шуркой и критиковать ее, и вообще привык смотреть на Брусенскую свысока, но это не он назвал ее «черным пиаром».

– Да шут их разберет, Саш. Ты ж знаешь эту номенклатуру, из них слова не вытянешь.

– Понятно. Ты сейчас уезжаешь?

Лицо Петровского смягчилось, беспокойство во взгляде растаяло.

– Нет, Саш, я хочу порыбачить, послевкусие от встречи перебить. Слушай, у тебя найдется что-нибудь пожевать? Мне с ними поесть толком некогда было.

– Конечно, что-нибудь соображу, – сразу озаботилась Александра.

Узкое место было пройдено, неприятного разговора удалось избежать. Стоило только попросить у Шурки поесть…

…Кроме клиники, у Валерия Петровского не было никаких привязанностей.

В азартные игры Валерий не играл, не был футбольным фанатом, экстремальные виды спорта презирал, как и их приверженцев, спиртным не злоупотреблял и не курил. На балконе у Петровского пылились гантели и штанга, но гантели Валерий брал в руки по большим праздникам, а штангу поднимал еще реже. Единственное, что он делал регулярно – бегал трусцой и раз в неделю посещал бассейн.

Рыбалка тоже не была его страстью.

Это был сугубо рациональный выбор: если лучший отдых – это смена занятий, то пусть это будет рыбалка. Она позволяла хоть ненадолго забыть о пациентах, счетах, доходах, расходах и прибыли.

В этот раз Валерию почему-то вспомнилась неудачная женитьба, настолько неудачная, что он чуть не сломался: Злата оказалась шизофреничкой.

Надувная лодка покачивалась на волнах, Валерий согревался коньяком, поедал бутерброды с корейкой, на скорую руку собранные Шуркой, вялые мысли лениво толкались в черепе.

Он требовал развода у Златы, в ответ неизменно слышал гомерический хохот тестя.

Когда Валерию показалось, что он сам на грани безумия, кошмар закончился, будто чья-то всесильная рука развязала узел на его карме!

Что-то было необъяснимое в этой развязке, что не давало Петровскому покоя по сей день.

Не дав неприятным воспоминаниям испортить настроение, Валерий огляделся.

Налетевший ветер погнал рябь по воде.