Научите меня стрелять

Вспомнила только, когда нечаянно заголосила : «Окрасился месяц багрянцем, где волны бушуют у скал, поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал». На фразе «А помнишь, изменник коварный, как я доверяла тебе», я захлопнула рот и посмотрела на Элю. Она, закрыв глаза, слушала этот гимн обманутых любовниц.

Я набрала Степаныча и сбивчиво сориентировала его на местности.

Он понял, где мы находимся, объяснил, по какой дороге лучше въезжать в город, и сказал, что будет ждать нас за мостом.

Вскоре, проехав мост, мы увидели автобус Степаныча, и я затормозила.

Автобус стоял у обочины, двери были закрыты. Я, кряхтя, выбралась из Окульки, постояла на затекших ногах, размялась, подошла к автобусу и увидела, что Исаев сидит на водительском месте. Голова его свесилась набок, лица с дороги видно не было. Мне показалось, что он задремал. Я постучала по стеклу и позвала:

– Степаныч! Мы здесь!

Он не отозвался. Я потянула дверь, Степаныч стал вываливаться на меня. Голова его качнулась, и я увидела лицо.

«Томатный сок, что ли»,– отказываясь верить глазам, подумала я.

Тело Степаныча съезжало все больше, я держала дверь из последних сил, понимая, что если ее отпустить, водитель автобуса рухнет на землю.

–Эля !– заорала я.

Эля вышла из Оки, подошла к нам со Степанычем и безумными глазами уставилась на алую струйку.

– Что с ним?– наконец, произнесла она.

– Какая разница, что с ним, давай, помоги мне закрыть дверь.

Мы вместе стали запихивать грузное тело на сиденье. Оно плохо поддавалось, но нам все-таки удалось закрыть дверцу автобуса, и запыхавшиеся, мы вернулись в Оку. Путешествие оборачивалось проблемой.

Мимо одна за другой проносились машины, надо было на что-нибудь решиться.

– Слушай, – сказала я Эле,– вдруг он еще жив? Я сейчас вернусь в автобус и проверю.

– А если он убит?

– Тогда поищу что-нибудь, может убийца оставил улику?

– Ты что, рехнулась? – Эля вцепилась мне в рукав куртки и не отпускала, – поехали отсюда, поехали домой.

– Спокойно,– тоном бывалого сыщика произнесла я,– домой мы успеем, раз приехали, надо хоть что-то узнать.

С этими словами я вышла из Оки и опять подошла к автобусу, но уже с другой стороны.

Дверь в кабину была приоткрыта, из щели стекала кровавая дорожка. Я осторожно встала на подножку и заглянула в кабину.