Королевская щука

Еще не на фабрику грез, но уже в сенцы этой фабрики.

Сам собой сложился план: курсы немецкого, плюс курсы режиссуры, плюс исторический факультет университета в Потсдаме – и он, наконец, из хобби сделает профессию. Учиться на историка в Германии – это было так круто, что перехватывало дыхание от одного только слова: Geschichte.

Правда, чтобы взобраться на эту вершину, предстояло еще годик оттрубить бухгалтером в Бодайбо, но, черт возьми, Париж стоил мессы!

Неприятности начали валиться на голову новоиспеченного режиссера-документалиста одна за другой, и все без предупреждения.

На рейс в Бодайбо он опоздал – тупо проехал остановку, на которой нужно было пересесть на экспресс в аэропорт. Рассеянность – удел гениев, говорила мама. Первая часть этого афоризма присутствовала, со второй, стал догадываться Максим, они разминулись.

Везение точно отвернулось от него.

Пришлось торчать в аэропорту сутки, несколько раз предъявлять документы патрулю, но это еще куда ни шло. Какая-то блондинка с собольими бровями элементарно увела у него триста рубчиков.

– Не подскажете, где здесь еще обменный пункт может быть? – Дело было как раз у обменника, на котором висела табличка «Не работает».

– Нет, не знаю.

Девица вертела в руке десять долларов:

– А вы не разменяете? Мне срочно надо положить на телефон деньги, – чертовка просительно улыбнулась, и в Максиме проснулся покровитель.

– Конечно.

Дома выяснилось, что десятка фальшивая. Не бог весть какая сумма, а все равно обидно.

Дальше – больше.

В головной конторе тетки-кадровички взялись воспитывать, грозить статьей за опоздание, Макс посыпал голову пеплом, приниженно оправдывался.

Тетки явили божескую милость, переписали командировку на следующий рейс – через два дня.

Рейс на Бодайбо вылетал в семь утра, и Макс проспал. Никаким объяснениям, кроме потустороннего вмешательства, это не поддавалось: будильник, служивший верой и правдой несколько лет, будильник заслуженный, не вызывавший нареканий, с новой батарейкой – этот будильник вдруг остановился.

Макс чуть не на пузе полз к кадровичкам-сколопендрам.

Сколопендры задирали ядовитые хвосты, жалили:

– За опоздание у нас предусматривается штраф – лишение квартальной премии. Посмотрим, что решит руководство, может, и полугодовой тоже.

Прямо в отделе кадров Макс впал в состояние транса. До него стало что-то доходить. Он отложил на виртуальных счетах: опоздание на рейс «Москва-Иркутск» – первый щелчок костяшек.