Королевская щука

 – Дарья направилась в противоположный конец коридора, к распахнутой двери, из которой лился слабый свет.

Послушно следуя за изящным абрисом, Макс втягивал ноздрями едва уловимый запах ванили, который перебивали грубые запахи застолья, и лихорадочно соображал, как это будет выглядеть: великовозрастный оболтус выворачивает душу перед девчонкой.

– Чаю хочешь?

Макс вынырнул из собственных мыслей, мазнул рассеянным взглядом по лицу, казавшемуся в приглушенном свете полудетским, и бросил взгляд на тахту.

Плюшевый медведь с медалью на шее, книжка с влюбленной парочкой обложке, в беспорядке оставленный на тахте плед и подушка с четким контуром головы – все это показалось Максу настолько интимным, что он смутился.

– Не откажусь. – Голос хрипел.

– Тогда располагайся, я сейчас.

Дарья смылась, предоставив ему свободу выбора. Приличия ради Макс выбрал кресло.

– У тебя уютно, – вежливо заметил он, когда соседка вернулась с подносом, на котором покачивались две чайные пары, сахарница и плетенка с печеньем.

Дарья наклонилась, взору Макса явился косой пробор.

– Ничего особенного, наверное, как у всех. – Дарья опустила поднос на тахту. Застенчивая улыбка привычно блуждала на губах.

Неожиданно для себя Макс спросил:

– У тебя парень есть?

Даже в слабом свете настенного бра было заметно, как Дарья вспыхнула:

– Нет.

– А сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

Макс вдруг почувствовал себя стариком.

– А почему?

– Что?

– Почему нет парня?

Дарья склонился над подносом:

– Не знаю. Держи, – она протянула Максу чашку, – бери печенье. Я сама испекла.

Продолжая поглядывать на смущенную девушку, Макс сунул в рот увесистый кружок – он тут же растаял, вызвав в памяти смутные образы из детства.

– Овсяное?

– Да. Мама брала у вашей бабушки рецепт. Нравится? – Опустившись на тахту, Дарья тут же натянула на колени свитер. Печенье, смущенная улыбка и натянутый на колени свитер странным образом поднимали настроение, и Макс сделал неприятное открытие, что в душе он бабник.

– Очень вкусно, – он заложил за щеку еще один кружок.

Лицо соседки озарилось:

– Ешь, не стесняйся.

Неожиданным образом подушка перестала казаться полунамеком, тахта и разбросанные девичьи вещицы больше не смущали Макса, он освоился и пустился во все тяжкие – вывалил на Дарью подробности казни пирата Штёртебекера.