Из ворон в страусы и обратно

Тогда я попытаюсь угадать. Можно?– снова улыбка, только уже прицельно бьющая по неискушенной Нилке.

– Можно,– выдавила она.

– Только чур, ты мне помогаешь.

– Как?

– Как в детстве: горячо – холодно. Помнишь?

– Помню,– Нилка недоверчиво улыбнулась.

– Ну что, поехали?

– Куда?– струсила Нилка.

– Эх, да что ж это такое?– возмутился неотразимый селекционер моделей.– Как можно мечтать о чем–то, будучи такой трусихой, а?

Выпад показался Нилке более чем странным: одно с другим в ее сознании не вязалось.

Ну, трусиха. Так ведь чужих мужчин нужно бояться. А при чем здесь мечта?

– А при чем здесь мечта?– озвучила она свое сомнение.

– Как при чем?– обрадовался Валежанин, будто только и ждал этого вопроса.– Как при чем? Трус мечтать не может по определению. Трус только и может, что трястись от страха, чтобы не дай бог что–то изменилось в его жизни. А что такое мечта?

– Что?

– Мечта – это перемены. Большие, если мечта большая, и маленькие, если мечта маленькая. Например,– с воодушевлением продолжал Валежанин,– ты мечтаешь о котенке.

Это маленькая мечта, и перемены она повлечет небольшие: лоток, мисочки, корм и разодранные обои. А вот большая мечта – выбор профессии, например, – влечет серьезные перемены в жизни. Согласна?

Нилка смущенно молчала. Ей было стыдно, как богоотступнице: она не была согласна с вершителем судеб скаутом Валежаниным. С ее трусливой точки зрения, мечта и цель были разными вещами.

– Что молчим?– не отставал богочеловек.

– Мечта может никогда не стать реальностью,– отважилась возразить Нилка.

– А–а, вот, значит, как!– Валежанин с интересом уставился на собеседницу.– Ты хочешь сказать, что у тебя была не мечта, а цель? Поэтому ты здесь? И это значит, что ты вовсе не трусиха? Я угадал?

Польщенная Нилка застенчиво улыбнулась:

– Примерно.

– Тогда ты оценишь мое предложение,– коварно подошел к интересующей его теме Валежанин и торжественно замолчал.

– Какое?– заерзала Нилка.

– Я предлагаю тебе работу модели. Оплачу учебу на курсах, возьму в штат и все такое.

Подробности обговорим потом. Ну, как?

Нилка боялась шевельнуться: для ее неокрепшей психики два предложения за один день и машинка Зингер были слишком серьезным испытанием.

Да еще этот неотразимый мачо совсем не следит за речью. Сначала «красавица», теперь «модель» – это же… это… ах, да что там говорить! Она даже мечтать о таком не смела!

Радость омрачалась только одним соображением: техникум–то она не окончила.