Из ворон в страусы и обратно

Значит, вся работа псу под хвост. Манекенщицы только с виду все на одну фигуру.

– Зачем только менялась с Плашко?– подлила масла в огонь старуха Варенцова.

Глаза у Нилки налились слезами:

– Откуда же я знала?

– Вот что, Кива: Тамара ведь не отказывается выйти в твоем платье, так что не разводи сырость, иди и работай.

– К этому платью блондинка нужна,– шмыгнула носом Нилка.

Затянувшийся спор уже стал выводить из себя Варенцову: она была организатором конкурса, со всех сторон ее атаковали вопросами, и у нее не было времени объяснять перфекционистке Кива, что молодости все к лицу.

Уже переключившаяся на более важные дела, Юлия Валентиновна, услышав это заявление, обернулась и выкатила водянистые глаза:

– Да что ты говоришь?

– Юлия Валентиновна,– взвыла Нилка,– оно ей не идет! Ну, правда!

– Ну, ты даешь, Кива. Может, к твоему платью Линду Евангелисту нужно было выписать?– с сарказмом спросила она.– Прекрати реветь и радуйся, что Тамара не отказывается выйти в твоем платье, а то я подумаю, что ты хочешь отказаться от конкурса.

И, сопровождаемая такими же, как Нилка, попрошайками–надоедами, Варенцова удалилась.

Только Нилка отошла от первого потрясения, теперь вот – это пятно.

Может, пошло оно все к черту?

К черту?

Не–ет, она не сдастся, не доставит радость корове–Бабич.

Схватив сарафан, Нилка понеслась в мастерскую. С развивающимися волосами, Тамара неслась за нею.

Ворвавшись в мастерскую, Нилка кинулась к пакету, в который собрала лоскуты – остатки ткани.

Остатки были аккуратно сложены, свернуты в тугой миниатюрный рулончик и перевязаны сутажной лентой. Проклиная свою аккуратность, Нилка раздербанила рулончик, вытряхнула несколько лоскутов и стала прикладывать один за другим к пятну.

Подобрав размер, вырезала из лоскута форму – попадание было почти полным. Тамара не успевала следить за Нилкиными руками. Несколько движений ножницами, пулька ниток, иголка – все мелькало, как в хорошо отрепетированном танце.

– Что ты делаешь?– удивилась девушка, наблюдая, как Нилка приметывает кусок ткани на пятно.

– Жюри заплатку не заметит,– объяснила Нилка, накладывая стежок,– далеко. Нилка откусила нитку.

– Надевай.

Тамара втиснулась в платье, и сразу стало ясно, что оно с чужого плеча. Как ни одергивала, как ни вытягивала швы Нилка, лучше от этого не становилось. Все пропало.

В Нилке будто что–то надломилось, какую–то гайку сорвало: она уткнулась в ситцевый подол и разревелась.