Из ворон в страусы и обратно

Сарафан? Нила задумчиво помяла в руке ткань.

В голове соткался образ англичанки, ленд–леди, этаких героинь романа «Гордость и предубеждение».

Или нет. Никаких оборочек, фонариков, пышных юбок. Мысленно Нила уже кроила, приметывала, подгоняла и строчила.

Шум в зале вырвал Нилку из грез: началась вторая часть марлезонского балета.

Каждая манекенщица получала двух модельеров–закройщиц.

В результате Нила с удивлением обнаружила, что ей досталась отбеленная Наоми. Девушку звали Тамарой, ее надменности позавидовала бы и царица.

Придя в себя от шока, Нила извинилась и бросилась к Варенцовой:

– Юлия Валентиновна, по–моему, тут какая–то ошибка.

– Какая ошибка, Кива?– Варенцова смотрела с досадой.

– Видите, какая у меня ткань.

– Ну?

– И смотрите, какая модель.– Нилка повела глазами в сторону Тамары–Наоми.

На дне старческих выцветших глаз появился укор:

– Вечно ты, Кива, голову морочишь.

– Юлия Валентиновна, пожалуйста, придумайте что–нибудь,– взмолилась Нилка.

– Ну, вон, поменяйся с Плашко. Ей все равно, кому брюки шить.

– Юлия Валентиновна,– продолжала хныкать Нилка,– а давайте вы ей сами скажете, а то она упрется, если я попрошу.

Варенцова обреченно вздохнула:

– Кива, у тебя цыган в роду не было? Цыган–альбиносов,– добавила она, окинув беглым взглядом Нилкины соломенные волосенки.

– Да,– не стала отрицать родство Нилка,– и цыгане, и альбиносы, только вы сами скажите Плашко.

…Едва модели отбыли восвояси, участницы конкурса сбились в табун.

Эмоции выплеснулись наружу, все заговорили разом, поднялся немыслимый гвалт.

– Нет, вы видели?

– Девчонки, вы видели,– закатывала глаза Ирина,– какой плащ у моей модельки!

– А какие у моей ботильоны!

– А кожа какая! Видели, какая у всех у них кожа?

– А макияж?

– Прозрачный,– со знанием дела вставила Наташка. Ей косметика почти не требовалась, и она щеголяла этим.

В черепной коробке у Нилы теснились образы, и, ведомая ими, она тихо покинула актовый зал.

Модель, на которую Нилка обменяла Тамару – Эльза – была голубоглазой шатенкой с нейтральным оттенком кожи, и розово–голубой ситец ей сказочно шел.

Боясь расплескать по пути вдохновение, Нила припустила в общежитие, где ее ждали альбом, полумягкий «Кохинор» – приз победительницы конкурса эскизов – и ластик.

Через несколько минут Нилка уже водила карандашом по чистому листу.