Из ворон в страусы и обратно

Листая «Vogue» или«Bazaar», не столько рассматривала фасоны одежды, сколько старалась уловить тенденцию. У нее даже получалось с большой долей вероятности предсказать, какой стиль войдет в моду и какой цвет станет трендовым – тот, которого давно не было, о котором все успели соскучиться. Так случилось с баклажаном. Так было с персиковым. И с коралловым.

Получив, наконец, «Elle», Нила поняла, что ей ничто не поможет. Пропорции – это и есть красота, говорила Шанель. Пропорции и цвет,– добавляла от себя Нилка.

За всеми перипетиями, Нила совсем выпустила из вида, что, проучившись три года, Наташка Бабич так и не научилась шить. Под словом «шить» подразумевалось – создавать одежду без конструктивных дефектов.

Наташка вещь не чувствовала, детали не прилаживала, а пришпандоривала и приляпывала. Все, что выходило из–под руки будущего мастера–закройщика Натальи Бабич, выглядело в точности, как рассказывал в свое время Аркадий Райкин.

Вкусом Наташка тоже не могла похвастать: предпочитала пафосные фасоны «а–ля королевишна», нагружала вещи лишними деталями, не учитывала особенности силуэта, рисунок ткани, да и чувство пропорции ей было не ведомо, так что на модельера–конструктора Бабич тоже не тянула.

Впервые за все годы учебы Нила испытала удовлетворение при мысли о криворукой Наташке: она по определению не могла быть конкуренткой.

У нее, Неонилы Кива, вообще не было конкурентов в их Альма–матер. Завистники были, а конкурентов не было.

***

…На дворе стоял апрель, аромат цветущих яблонь врывался в открытые окна аудиторий.

Учащиеся третьего и четвертого курсов, построенные во дворе буквой «П» уже минут тридцать изнывали в ожидании гостей. Гости задерживались.

Первокурсники и второкурсники допущены к действу не были и умирали от любопытства, густо облепив окна второго этажа.

Букву «П» уже порядком вспучило, когда со второго этажа раздалось долгожданное:

–Е–дут! Е–дут!

Через несколько минут во двор въехала «Газель».

Интригующе долго из машины никто не выходил, наконец, под одобряющий гул голосов дверь микроавтобуса отъехала.

Первой показалась жгучая брюнетка – отбеленная в хлорке копия Наоми Кэмпбэл. Поставив ножку сорокового размера на асфальт, она распрямилась, являя себя миру в полный рост, чем вызвала гром аплодисментов.