Besame mucho, клуша!

Хозяин «фольксвагена» уже отвернулся, а Лера все не могла восстановить дыхание.

Внутренний голос подсказал, что это провокация, но Лера повелась:

– Василий Васильевич, а хотите, потрясем ваших избирателей? Представим вас спасителем и перечислим все ваши подвиги. Могу изложить события в духе эпических сказаний. Такую, знаете, наваяю оду: «Слово о Крутове». Как у Ломоносова, «На день восшествия Елизаветы Петровны…» – в смысле, на всероссийский престол.

Кожаное сиденье под Крутовым заскрипело, он положил локоть на спинку и с интересом воззрился на собственного корреспондента «Ведомостей».

А Лере точно вожжа под хвост попала.

– Царей и царств земных отрада, – декламировала она, возведя глаза к обтянутому перфорированной кожей потолку «фольксвагена» и помогая себе рукой, – возлюбленная тишина, блаженство сел, градов ограда… Так пойдет? Или классицизм не уважаете? Хотите ближе к сегодняшнему дню? Может, тогда сатира? Кого предпочитаете?

Крутов отвернулся, удобно расположился в кресле, поправил пиджак и галстук, стряхнул несуществующую пылинку с колена и бросил водителю:

– Влад, в «Утку».

– Как прикажете, – тихо отозвался водитель, мягко грассируя.

– Фонвизина, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Ильфа и Петрова? – несло Леру. – Выбирайте, я подстроюсь. Фельетон или памфлет?

– Талант, – веско протянул Крутов и показал головой на заднее сиденье.

Влад хмыкнул.

– Спасибо, – кокетливо отозвалась Ковалева и поняла, что выдохлась. Обида на самовлюбленного хлюста схлынула так же внезапно, как поднялась, но теперь на смену ей пришла досада. Идеальные пропорции спутника, умный взгляд, красивый своевольный рот и все, о чем Лера не знала, но догадывалась, никакого отношения не имели к ней, неудачнице и клуше.

– Остановите машину, пожалуйста, – устало попросила Валерия, увидев в окне крытую остановку. Галкина идея отправить ее к народному избраннику не понравилась Лере с самого начала.

– Ну уж нет, – неожиданно резко ответил Крутов, – теперь вы со мной обязаны отобедать.

– Это что, месть?

– Если хотите – да. Боитесь?

– Конечно, боюсь – закормите разговорами.

– А вы язва, уважаемая.

– Приходится, – извиняющимся тоном признала Лера.

– Лучше подумайте над планом работы. Я вам письма передам, вы отберете самые отчаянные, и потом решим, что и как написать.

Лере показалось, что она ослышалась.