Природа одиночества и любви

Как и хотелось, зависимость от родителей в то лето совсем иссякла, и я с удовольствием провел оставшиеся солнечные деньки.

Заказы зачастую удивляли лишь весом или количеством, так что я принял утреннее предложение без раздумий, прихватив с собой близкого товарища.

Александр, такого же возраста, как и я, так же, как и я, гнался за наживой, лёгкими деньгами и травмами спины.

Нас встретила небольшая газель, из которой столбами валил дым. Внешне она чем-то напоминала большой, старый и грязный тостер, по-другому эту машину назвать было нельзя, годилась она лишь для перевозок, собственно, для чего мы ее и ждали в тот знаменательный день.

На месте водителя сидел тот самый мужичок по имени Руслан, он зазывал нас к себе, попутно выкуривая одну сигарету за другой, в тот момент мне было даже немного не по себе, ведь внутри все было гораздо хуже, чем снаружи. Какие-то грязные и повсюду разбросанные бумаги, разлитая по всему салону газировка, и к тому же отвратительный запах неизвестного происхождения.

Но это не помешало нам радушно побеседовать, и сигареты его оказались вполне сносными, в общем, доехали без происшествий и с хорошим настроем, дорога заняла у нас около тридцати минут, если не больше.

Подъезжая с злосчастному дому, я глянул на часы, пятнадцать минут первого: «Не так уж и рано», – подумал про себя, и мой следующий взгляд пал на цель нашего визита.

Обглоданный и истерзанный двухэтажный дом, стоящий со времен русской империи, как показалось при первом осмотре. Дыры, мошкара и гниль.

От него несло старьём и смертью, будто вот-вот развалится и ничего от него не останется, лишь скелеты бравых воинов, что пали на этой земле во время Отечественной войны. Отойдя от шока, мы вспомнили, что приехали сюда не любоваться, а работать.

Руслан привел нас в чувство и провёл до нужной двери. Подъезд дома был словно обрамлён паутиной и сыростью, стены будто мученики кричали нам «помогите!», но им уже ничем нельзя было помочь, их время давно истекло.

Дверь нужной квартиры открыли не с первого раза, и только когда ее открыли, стало понятно почему.

Маленький, скукоженный дедуля, с густыми бровями и сухими губами, одет он был в какие-то обноски (разобрать было трудно: то ли пальто, то ли какая то кофта на три размера больше). Как он поведал нам позже, ему ни больше ни меньше-восемьдесят пять лет. На этом сюрпризы не закончились. Ведь дальше нас ждала квартира пенсионера, конечно, ожидать можно было многого, но не такого уж точно.