Когда ласточки кружат над домами

Это был мой старый добрый Елинич – я ни за что не спутал бы этого чудака ни с кем другим. Я невольно улыбнулся, осознав вдруг, как сильно по нему скучал, и уже совершенно позабыл о тревожных мыслях, которые вызывала у меня причина его приезда. Я поднял правую руку вверх и громко крикнул:

– Эй, красавчик! Ты здесь один? Не хочешь составить мне компанию?

– Если честно, не очень, – отозвался Елинич.

– У меня есть бургеры, – я показал ему бумажный пакет.

– Ну, тогда это в корне меняет дело.

Я подошел к Елиничу и протянул ему руку, но простого рукопожатия ему показалось мало, и он крепко обнял меня своими некогда могучими руками.

Елинич остался почти таким же, каким я помнил его с нашей последней встречи: густые черные волосы свисали над широкими бровями, небрежная борода, которую он извечно забывал привести в порядок, и мягкий, но в то же время могильно-холодный взгляд, который лишь укреплял мои опасения на его счет. Саша разве что еще сильней растолстел и стал меньше следить за собой, а зубы его начали крошиться от переизбытка сигарет, алкоголя и более тяжелых веществ.

В остальном же это был все тот же шестнадцатилетний парнишка, с которым я расстался много лет назад.

Зайдя в его дом, я почувствовал терпкий запах дешевых сигарет. В свои 29 Елинич выкуривал по две пачки крепких в день, что, в общем-то, было не самой главной его проблемой, поскольку помимо этого, он заливал в себя две или три банки энергетического напитка и около четырех бутылок пива. В его доме властвовали грязь и пыль.

На стуле возле кровати лежала грязная одежда. На плите стояла сковорода с остатками утренней глазуньи. А вдоль стены тянулись шеренгой пустые бутылки и банки. И все это буйство неряшливости и наплевательства как нельзя лучше отображали бардак, что творился тогда в его душе.

Оглянувшись по сторонам, я сказал Елиничу:

– И как ты только умудрился учинить этот раздрай за два дня?

– Ну вообще-то, я здесь уже чуть больше месяца, – неохотно признался он.

– Месяца?! – воскликнул я удивленно.

 – Так какого черта я узнал о твоем приезде только вчера?

– Да я приболел, все никак не мог поправиться, – ответил Елинич растерянно, и по его стыдливым глазам я понял, что весь прошлый месяц он провел в запое в этом ветхом доме, за который платил пять тысяч в неделю, хотя за свою квартиру в хорошем районе я платил всего три с половиной тысячи, а за эту конуру никто бы не дал и двух. Но у Елинича было много денег, и ему было попросту наплевать.