Часы

Валентина Николаевна на занятиях рассказывала о секретах мастерства в живописи, и он открыл для себя тайну прозрачного неба. Нужно нанести на холст темный подслой, затем укрывать его тонкими мазками светлых красок, и в какой-то момент случится волшебство – небо распахнется в глубину, в картину ворвется воздух. Теперь он писал только пейзажи. Разъезженная грунтовая дорога, тянущаяся между безлюдных, безмолвных полей к светлому, сияющему горизонту. Игра солнечных бликов в тополиной листве на фоне сливочных облачков, белье, полощущееся на свежем ветру.

Его пейзажи жили своей природной жизнью, и люди там были не нужны.

У Нины на стене висит последний портрет, написанный Сережей, – внучка Юленька как живая, застенчиво- радостно смотрит на бабушку.

Это случилось в понедельник. Или во вторник? Нет, точно в понедельник. В воскресенье Сергей с приятелем Белкиным ездил на пригородном поезде рыбачить на речку Солоничку. После целого дня, проведенного на солнце, горело лицо и шелушился нос. Валентина Николаевна встретила его с сияющей улыбкой.

– Ты, Сережа, сегодня именинник. На твой пейзаж нашелся покупатель. На тот, который тебе не нравился, с кувшинками в озере, ты считал его слишком слащавым. А простым людям это кажется красивым. Я понимаю, что в твоей последней работе с сохнущим бельем больше реализма и жизни, но вряд ли кто-то захочет повесить твое белье у себя в квартире на стену. Покупают букетики цветов и собачек, греющихся на солнышке. Такова реальность, и с этим нужно считаться, чтобы зарабатывать на кусок хлеба.

Вот, кстати, твоя доля – тридцать пять рублей. Не маши руками, ты честно заработал.

Приятели встретили новость с восторгом.

– Это тебе так не пройдет. По нашей традиции, сегодня обмываем твою премьеру.

Собрались вечером вчетвером на Наташиной квартире, родители у нее уехали в отпуск по профсоюзной путевке. По дороге в магазине накупили водки, вина и консервов для закуски – «Завтрак туриста», «Сайра в томатном соусе» и непременная тушенка – Костя настоял.

Наташа сварила картошку, она стояла посреди стола, исходя свежим паром. Было шумно и весело, радиола непрерывно играла пластинку с новым, только что появившимся хитом – бархатным баритоном Джо Дассена, каким-то чудом его удалось достать Эрику. Много пили и спорили. Сережино лицо пылало от вчерашнего солнца, от счастья быть полноправным членом общества настоящих художников, от того, что рядом была Наташа в легкой домашней одежде, трогательно милая и близкая.